Тут сверху донесся голос:

– Извините, конечно…

Обернувшись, Хаки увидел, что Свенсон заглядывает в подвал.

– Да?

– Что вы делаете?

– Разве не понятно? Ищем.

– Неужели для этого обязательно все крушить?

Хаки уставился на нее:

– А что вам, собственно, не нравится?

– Это же историческое здание.

– Велика важность! – отмахнулся Хаки. – Мы федералы, наша задача – обыскать место преступления. Мы выполняем свою работу как положено.

Лицо агента Свенсон скрылось. Хаки покачал головой, удивляясь, с чего вдруг эта девица переживает из-за сохранности развалин борделя. И вот такую новую смену нынче готовит ФБР? Уму непостижимо.

Прорубив себе путь в крошечный погреб, криминалисты не нашли там ничего особенного.

– Пойдем наверх.

Выбравшись из подвала, они вошли через пустой дверной проем на первый этаж. Потолок частично обвалился, однако пространства для поисков сохранилось предостаточно.

– Осторожно, пол гнилой, – предупредил Хаки.

Бордель Хай-Лонсама, по его мнению, оказался весьма посредственным: одна гостиная, бар, сломанные столы и стулья, бесчисленное множество битых бутылок из-под виски и стаканов, старинное пианино. Лестница вела в небо, второй этаж обрушился полностью.

Самым очевидным местом для тайника было пианино. Хаки кивнул в его сторону:

– Ну-ка, Дон, сыграй нам что-нибудь.

Кеттерман, по-прежнему державший в руках пуласки, подошел к инструменту, прицелился и изо всех сил ударил по нему сбоку, прямо в стыковой шов. Пианино ответило громким дребезжанием. Кеттерман бил по нему снова и снова, пока не отлетела боковая стенка. Хаки посветил внутрь фонарем.

– Секундочку, – вмешался шериф Уоттс. Он стоял в дверях, а из-за его спины выглядывала девица из ФБР. – Вы что творите?

– Разве не видно? – проворчал Хаки.

Как же ему надоели эти двое – только и знают, что лезть не в свое дело!

– Это вам не нарколабораторию громить! – возмутился Уоттс. – Имейте уважение к старине.

– Ну да, конечно, сейчас мы это пианино по частям разбирать будем. Неделю тут хотите просидеть? Нет, мы так не работаем. Для нас это стандартная процедура. Или, по-вашему, на этой развалюхе кто-то будет играть вальсы?

– Наш город-призрак поразительно хорошо сохранился, и не следует наносить ему лишний урон. Да, это федеральная земля, а вы из ФБР, но это не значит, что вы можете хозяйничать здесь как заблагорассудится.

– А теперь послушайте меня, Гомер, – с насмешкой произнес Хаки. – У вас своя юрисдикция, а у нас своя. Я возглавляю группу ФБР по сбору улик, мы работаем по собственным правилам. Думаете, вы первый жалуетесь? Никто не любит, когда его барахло разносят вдребезги. Идите-ка лучше поупражняйтесь в меткости. – Хаки фыркнул. – Хотя в двойных магазинах моего «зига» патронов больше, чем в обоих ваших револьверах, вместе взятых.

– Если умеешь стрелять, хватит и одного патрона, – ответил этот сопляк.

Некоторое время они молча глядели друг на друга.

– Но раз уж вас так смущают наши методы… – сказал Хаки, внезапно решив дать мальчишке поблажку. – С пианино будем обращаться бережнее. Слышал, Дон? Аккуратнее с инструментом. Вернее, с тем, что от него осталось.

– Как скажешь.

Они ходили по комнатам, разбирали пол, ломали мебель и стены в поисках тайников, но ничего не нашли. Хаки раздражало то, что Свенсон и Уоттс таскались за группой по всему дому, следя за каждым их шагом.