Они попрощались, но не успела она сделать и дюжины шагов по тротуару, как он окликнул ее:

– Мисс Дав!

Эмма оглянулась и увидела, что он улыбается.

– Если бы вы не сдались, – сказал он – я дал бы вам пятьдесят процентов.

– А если бы вы не сдались, – усмехнулась она, – то расстались бы лишь с десятью.

Гарри расхохотался. Господь вседержитель, у мисс Дав есть мозги! Кто бы мог подумать! Он смотрел ей вслед и думал – вот еще одна грань ее характера, о которой он не подозревал.

Она точно подметила его прежнее отношение к ней. Гарри действительно считал ее лишенным чувства юмора сухарем, но сказанные напоследок слова и сопровождавшая их усмешка ясно показали, что и здесь он ошибся. Как в притягательности ее трудов. На самом деле он много чего не усмотрел.

Он всегда считал Эмму простушкой, во всяком случае, до ее увольнения, тогда он открыл для себя рыжие отблески в ее волосах и золотые искорки в глазах. Он вспомнил, какой она предстала перед ним несколько минут назад – запыхавшаяся, со смехом просящая его не опаздывать, – и вдруг понял, что ни разу не видел ее смеющейся. Очень жаль, потому что когда смех озарял ее личико, оно уже не казалось невзрачным.

Ясно одно. Он ей не нравится. Это задело его, и сильно. Обычно Гарри нравился женщинам. Он просто знал это, не предаваясь чрезмерному тщеславию. Но мисс Дав дала ему повод усомниться во многих вещах, в которых прежде он был абсолютно уверен.

Видимо, за годы работы с ним она составила для себя четкое мнение о своем хозяине – и о его недостатках в особенности, а Гарри об этом и не подозревал. Она не одобряла его поступков, но все же проработала с ним пять лет. Почему?

Заинтригованный Гарри стоял, разглядывая ее стройную, исчезающую в толпе спинку, и ему вдруг пришло в голову, что в новых равноправных отношениях он, несомненно, проигрывает. Она знает его куда лучше, чем он ее. Придется сравнять счет и провести собственное расследование. Его взгляд скользнул вниз, к ее округлым бедрам. Все во имя равенства, конечно же.

Глава 8

Рыцарство и благородство – вот что требуется от джентльмена. И награда не заставит себя ждать.

Мисс Дав всегда отличалась профессионализмом, и Гарри не удивился, получив все оговоренные статьи для первого выпуска на три дня раньше срока. Прочитав их, он понял две вещи. Во-первых, она действительно умеет писать. Во-вторых, как бы ни были прекрасны ее очерки, какой теплотой и дружелюбием ни дышали бы строчки, ему никогда, никогда, никогда не понять, отчего читателя так интересуют кольца для салфеток из лавандовых веточек или блюда, разрешенные для юных леди на приемах.

Однако Эмма уже доказала свою состоятельность, а потому он постарался как можно тактичнее обойтись с ее трудами и отбросить предубеждения. Тем не менее у него нашлось несколько серьезных замечаний и вполне определенных пожеланий, и он решил побыстрее вернуть мисс Дав ее наброски, чтобы у нее осталось больше времени на исправление недочетов. Он вполне мог бы отправить статьи через посыльного, но решил, что для укрепления нового духа сотрудничества будет неплохо лично высказать ей свое мнение.

Но, заглянув к ней домой субботним днем, он обнаружил, что обсуждение не состоится. Мисс Дав занялась ремонтом. Дверь ее квартиры была нараспашку, в воздухе витал запах краски. Гарри задержался на пороге. Стены теперь стали нежно-голубыми, лепнина – кремовой, на деревянном полулежал новый ковер с зеленовато-голубыми, золотыми и кремовыми узорами. Она убрала один из диванов и переставила мебель, освободив место для вишневого письменного стола и такого же стула.

При этом мисс Дав не изменила своей склонности к экзотике. У рабочего стола устроился маленький тиковый столик с основанием в виде слоника, на нем покоилась огромная ваза с павлиньими перьями.