– Да, но женщинам не дозволяется вести себя открыто. Если мне захочется познакомиться с вами, я не смогу просто подойти к вам и представиться.

– Очень жаль. Я не ошибусь, если заявлю от лица всех мужчин: мы были бы счастливы, веди себя женщины более непринужденно.

– Нисколько не сомневаюсь, но так не делается. Вы знаете это не хуже меня. Конечно, я могу спросить у друзей, не знакомы ли они с вами и не представят ли нас друг другу, но могу и не отважиться на такой поступок. Слухи быстро распространяются, знаете ли.

– Сохрани Господь общество, которое позволит женщине действовать напрямую. Ну ладно, допустим, я правильно истолковал ваш сигнал о том, что вы хотите со мной встретиться. – Он направился к ней. – А поскольку я питаю слабость к рыжеволосым, то, безусловно, не откажусь.

От удивления у Эммы перехватило дыхание, пальцы со всей силы стиснули веер и побелели.

– Вы предпочитаете брюнеток.

Он остановился перед ней и поднес руку к ее лицу. Их глаза встретились, он начал наматывать на палец выбившуюся прядь ее волос.

– Я пересмотрел свои пристрастия.

Дотронувшись пальцами до ее щеки, он убрал прядку волос ей за ухо. Эмма задрожала от этого легкого прикосновения.

– А вы не пересмотрели, Эмма?

Он спрашивал ее о чем-то. Эмма моргнула.

– Что?

– Вы говорили, что я вам не нравлюсь, – напомнил он ей и легко, словно перышком, провел по ее ушку, щекоча. – Вы называли меня распутником.

– Вы такой и есть. – К несчастью, этот факт не охлаждал ее пылких фантазий. Эмма закрыла глаза и постаралась вспомнить беседу с миссис Инкберри, но мысли о добродетели не помогли.

Его рука обняла ее за шею. Теплая ладонь легла на затылок, большой палец погладил щеку.

– И я все еще не нравлюсь вам?

– Я никогда не питала к вам неприязни.

Он недоверчиво хмыкнул, заставив ее открыть глаза.

– Да, я действительно утверждала, что вы мне не нравитесь, и, когда говорила, верила в это, но наделе все оказалось не так. Не совсем так. Я не одобряла вашего поведения и обижалась на вас за то, что вы не хотели дать моим произведениям шанса, которого они заслуживают. А еще не принимали меня как должное, когда я работала вашим секретарем. Я ненавидела такое отношение к себе и больше не позволю вам так со мной обращаться. Но сколько я ни старалась невзлюбить вас, ничего не получилось. – Она судорожно сглотнула. – Стоило мне по-настоящему разозлиться на вас, вы всегда находили ко мне подход. Смягчали мой гнев, или подыскивали нужные слова, или заставляли смеяться.

Он улыбнулся:

– Может, все дело в том, что я все-таки симпатичный малый, несмотря на все мои недостатки? Очаровательный, умный, скромный…

Эмма рассмеялась. Не смогла удержаться. Он действительно был очаровательным, она всегда это знала, хотя и не всегда была способна оценить, как сейчас.

Но это не значит, что она позволит ему взять над ней верх. Когда он склонился к ней, она со стуком захлопнула веер и прижала его к своим губам прежде, чем Гарри успел коснуться их. Он выпрямился и отпустил ее.

– Это какой-то знак?

Она кивнула и опустила веер.

– Это значит, что я не доверяю вам.

– Эмма! – наигранно оскорбился он и положил руку ей на талию. – Вы не доверяете мне?

Она сбросила его руку.