Вода стекала с одежды Сина, когда он выбрался на берег. Паника прекратилась. Смолк и огонь буров. Относительная тишина повисла над долиной. Ее нарушали лишь стоны и крики раненых.

Первым делом Син подумал о Соуле. Тот выводил на берег двух груженых мулов. Рядом с ним Нонга и Мбеджан вели еще двух. Коуртни послал друга командовать дальним флангом.

— Майор! — крикнул Син и с радостью услышал ответ Экклеса:

— Здесь, сэр.

— Распределите людей вдоль берега и прикажите им срезать траву, чтобы не было пожара.

— Есть, сэр. — И он тут же начал действовать: — Эй, болваны! Разве вы не слышали приказания майора? Оторвите свои задницы!

Через десять минут две сотни ружей готовы были стрелять, а «максим» установили за земляной насыпью. Те же, кто потерял ружья, занимались ранеными. Маленькую группу несчастных поместили в центре. Они сидели по пояс в воде, и кровь окрашивала ее в розовато-коричневый цвет.

Син встал рядом с Экклесом и, подняв голову, всматривался в даль. Смотреть на противоположный берег было страшно. Мертвые люди и животные, раскиданная поклажа валялись в траве вперемешку с одеялами и провизией. Раненые беспомощно стояли вдоль берега, обреченно опустив головы.

— Есть там кто живой? — крикнул Син, но мертвые не умеют разговаривать. Его услышал лишь снайпер-неприятель, и тут же над его головой просвистела пуля. Син быстро пригнулся.

— Большинство из них пытались переправиться, сэр. А для тех, кто не смог, лучше там, чем на дне в иле.

— Каковы наши потери, Экклес?

— Около дюжины убитых и в два раза больше раненых. Но мы еще легко отделались.

Син кивнул:

— Они высоко метили. Впрочем, даже лучшие стрелки допускают эту ошибку, когда стреляют вниз с горы.

— Их огонь застал нас врасплох, — задумчиво произнес Экклес, и Син обратил внимание на его серьезный тон.

— Знаю. Я должен был поставить наблюдателей, — согласился он и про себя добавил: «Ты не Наполеон, и потери подтверждают это». — А сколько людей осталось без оружия? — спросил он.

— У нас двести десять ружей и один «максим», сэр, я приказал выдать каждому по сотне патронов.

— Должно хватить, — решил Син. — Придется попотеть, пока разведчики не приведут подкрепления.

Целых полчаса ничего не происходило. Син ходил по позиции и разговаривая с людьми.

— Как дела, моряк?

— Мою старую маму хватил бы удар. «Сынок, — сказала бы она, — от сидения в грязи мало толку». — Мужчина был ранен в живот.

— Попробуй покурить. Мне это всегда помогает.

Син достал отсыревшую сигару, протянул раненому и пошел дальше. Очень молодой человек тихо плакал, прижимая к груди окровавленные бинты.

— Сильно болит? — заботливо спросил Син. Мальчик поднял глаза, посмотрел на него, а по щекам потекли слезы.

— Уходите, — прошептал он. — Пожалуйста, уходите.

Син выполнил его просьбу. «Я должен был поставить людей наблюдать за гребнем горы, — подумал он. — Я должен был…»

— Сэр, на гребне — белый флаг, — возбужденно сообщил ему один из воинов.

Незамедлительно гул голосов пронесся по позиции.

— Они решили просушить свои мокрые шмотки.

— Эти ублюдки хотят попасть в окружение.

Син подошел к берегу и замахал шляпой в ответ на белый флаг, развевающийся на гребне. К нему подъехал всадник. Коуртни приветствовал его по-голландски.