— Счастливая вершина! — Петерсон ухмыльнулся.

— Действительно счастливая! — согласился Ачесон.

Им приходилось перекрикивать шум битвы, топот и ржание лошадей. Подъехал посыльный, салютовал и протянул Петерсону послание.

— Что это? — Ачесон не отрывался от бинокля.

— Николе и Симеон заняли наступательные позиции. Кажется, они очень хотят начать атаку, сэр. — Петерсон посмотрел на столб огня и пыли над холмами. — Им повезет, если будет с кем сражаться.

— Найдут с кем, — заверил его Ачесон. Обманчивая мощь заградительного огня не вводила его в заблуждение. Он усвоил ошибки, допущенные на Шпионском холме.

— Вы разрешите им начать, сэр? — мягко настаивал Петерсон.

Еще с минуту Ачесон смотрел на холмы, потом оторвался от бинокля и вынул часы из нагрудного кармана. Четыре часа. Еще три часа до рассвета.

— Да, — произнес генерал. — Посылайте их. Петерсон написал указ и подал Ачесану на подпись.

— Они идут.

Лероукс услышал голоса, перекрывающие треск снарядов.

— Они идут.

— Черт! Они идут!

Лероукс с трудом встал. Он отравился луддитовыми парами, его тошнило. Генерал заставил себя посмотреть в сторону реки. Через секунду пыль рассеялась, и он разглядел ряды солдат в форме цвета хаки.

— Да, они идут. — Он побежал к линии заграждений, крича на ходу: — Подождите, пока они не подойдут. Не стреляйте, пока они не дойдут до отметки в тысячу ярдов.

С вершины хорошо просматривался весь холм.

— Я так и думал, — произнес он. — Они идут с двух сторон, чтобы захватить нас.

Ряды сбивались, выпрямлялись снова, но все равно медленно приближались к вершине. Через пять минут идущие впереди должны были достичь вершины.

— Приготовьтесь, — приказал Лероукс, осматривая разметку.

Пока большинство возводило земляные укрепления на горе и на реке, остальные занимались разметкой позиций. Через каждые двести пятьдесят шагов они сооружали пирамиду из камней, и обмазывали илом из реки. Британцы не понимали, для чего это надо, но, когда дошли до отметки в тысячу ярдов, выстрелили ружья буров.

— Река в безопасности, — решил Лероукс. — Там им не пробиться. — И он позволил себе ухмыльнуться. — Они никогда не поумнеют и всегда будут подходить не с той стороны. — Потом он переключил внимание на левый фланг. Там была наибольшая опасность, и он решил взять его на себя. Генерал поспешил туда, не обращая внимания на рвущиеся снаряды и луддитовые пары.

Он упал на живот между двух буров, снял патронташ и положил за валун.

— Удачи, Умник Поль, — крикнул бур.

— И тебе, Хендрик, — ответил генерал, устанавливая маузер в расщелине.

— Они подошли совсем близко, — пробормотал находящийся рядом с ним бур.

— Очень близко. Удачи, и стреляйте метко.

Неожиданно налетел ветер, и все смолкло. Тишина была ужасней рева снарядов. Пыль и дым улеглись. Показалось солнце и ярко осветило горы и золотисто-коричневую равнину. Вода сверкала, как бриллиант. А еще солнце высветило крохотные фигурки цвета хаки, их тени казались темными, и зловещими. Они дошли до отметки в тысячу ярдов.

Лероукс прицелился в мужчину, который шел впереди всех. Генерал заметил, что он дважды останавливался, чтобы отдать приказ.

— Ты будешь первым, мой друг. — Он взял его на мушку, целясь в грудь, мягко нажал на спусковой крючок и почувствовал отдачу.