И опять пуля едва не задела его.

— Сюда! За нами! Вперед! — Соул не отставал от него. Он приплясывал от восторга и хлопал в ладоши.

— Назад! — донесся до них голос Ачесона. Полковник стоял в дренажной канаве и крутил пальцем у виска. — Назад, Коуртни!

То что атака провалилась, сомнений не было, и Ачесон был прав. Дальнейшее пребывание на открытом месте под пулями было самоубийством. Решительность покинула Сина, в панике он помчался назад, не разбирая пути, всхлипывая, наклонившись вперед, стараясь успеть унести ноги. И вдруг пуля дура ранила Соула прямо в голову, его отбросило вперед, ружье выпало из рук, и, дико крича от боли и удивления, он упал на живот. Син не остановился.

— Син! — Голос Соула доносился откуда-то сзади. — Син! — В крике слышалась такая обреченность, что Син запретил себе думать об этом. Только вперед, к канаве. — Син! Пожалуйста!

Син неуверенно остановился, а пули косили траву у его ног.

«Оставь его! — вопил страх Сина. — Оставь его. Беги. Беги».

Соул полз к нему, по лицу текла кровь, глаза с мольбой смотрели на Сина.

— Син!

«Оставь его. Оставь его».

Но на бледном, залитом кровью лице засветилась надежда, и пальцы все крепче цеплялись за траву.

Это было выше сил.

И Син вернулся, взвалил на плечи Соула и опять пустился что было сил.

Теперь ему казалось, что он бежит уже целую вечность.

— Черт тебя побери! Чтоб тебе провалиться! — Сейчас только ненависть переполняла его душу.

Они добрались до канавы, Син свалил с плеч Соула и откатился. Он лежал на животе, припав лицом к земле, его трясло, как при приступе лихорадки.

Он медленно приходил в себя, пока наконец смог поднять голову.

Соул сидел, прислонившись к стене траншеи, его лицо было перепачкано грязью и кровью.

— Ну, как у нас дела? — Син старался придать бодрость голосу, Соул с грустью посмотрел на него.

Солнце пекло, и Син, открыв флягу, поднес ее к губам Соула. Раненый пил с жадностью, и вода текла с уголков рта на шею и на одежду.

Потом и Син с удовольствием глотнул.

— Как там твоя голова?

Син снял шляпу с головы Соула, и кровь, скопившаяся вокруг ленты, залила тому глаза. Аккуратно раздвинув слипшиеся черные волосы, Син увидел рану.

— С тобой можно сойти с ума! — проворчал он и полез в карман формы Соула за бинтом.

Неожиданная тишина накрыла их обоих, она усиливалась из-за негромких голосов да отдельных выстрелов с холмов.

Сражение кончилось. Наконец-то перебрались через реку, с горечью думал Син. Вопрос в том, как вернуться обратно.

— Как ты себя чувствуешь? — Он намочил носовой платок и вытер грязь и кровь с лица Соула.

— Спасибо, Син. — В глазах Соула стояли слезы. — Спасибо тебе… что вернулся за мной.

— Забудь об этом.

— Я никогда не забуду. Никогда, пока жив.

— Ты бы сделал то же самое.

— Нет, не думаю. Я бы не смог. Мне было так больно, я так испугался, Син. Тебе этого не понять. Ты не представляешь, что можно так испугаться.

— Забудь, слышишь, забудь.

— Я хочу сказать… Я должен тебе — я твой должник до гроба… Если тебя когда-нибудь не станет… Меня не станет тоже…

— Заткнись! — Соул сидел и качал головой, как идиот. Он испугался пули. Но гнев Сина не знал удержа. — Заткнись! — вопил он. — Ты думаешь, я не струсил? Еще как, я даже возненавидел тебя! Ты слышишь? Я возненавидел тебя.