то они ждут именно этого момента.

— Кто с тобой? — поинтересовался Карл, когда они подошли к костру.

— Друг.

— Из каких войск?

— Винбергских, — ответил Жан-Поль.

Карл кивнул и снял мятый эмалированный чайник с огня.

— Итак, вы заодно с Умником Полем. А что он думает о наших шансах на завтра?

— Что у его воина будет только одна пуля, когда он будет лежать в зарослях валерьяны, а у врага — полный боекомплект.

— И это беспокоит его?

— Только сумасшедший не знает страха. Умник Поль боится. Но он старается скрыть это: страх распространяется, как белая дифтерийная палочка, — ответил Жан-Поль, возвращая кружку и садясь в стороне от костра так, чтобы бюргеры не узнали его.

— Скрывай не скрывай, разницы нет, — проворчал часовой, наполняя кружку. — Но спорю, он бы отдал глаз, чтобы снова оказаться на ферме в Винберге и лежать рядом с женой на двуспальной кровати.

Жан-Поль почувствовал поднимающийся гнев, его голос охрип:

— Ты думаешь, он трус?

— Я думаю, намного проще стоять на горе в миле позади линии огня и посылать на смерть остальных. — В голосе часового звучали саркастические нотки.

— А я слышал, как он клялся, что завтра будет на переднем крае, — сказал Жан-Поль.

— О, он так сказал! Чтобы мы сражались веселей? Но когда пуля разворотит твой живот, как тебе удастся узнать, где же Умник Поль?

— Я говорил тебе, что я — его родственник. Оскорбляя его, ты оскорбляешь меня. — От гнева его голос совсем охрип.

— Хорошо! — Часовой быстро встал. — Давай теперь проверим это!

— Успокойтесь, — с раздражением произнес Карл. — Лучше поберегите свой гнев для англичан:— И добавил более мягким голосом: — Нам всем нужен отдых, сами знаете, что у нас завтра будет за денек. Перестаньте ссориться.

— Он прав, — согласился Жан-Поль, все еще дрожа от гнева. — Но когда я встречу тебя снова…

— А как ты, меня узнаешь? — спросил часовой.

— Вот так! — Жан-Поль сорвал с головы свою тирольскую шляпу. — Носи ее и в обмен дай мне свою.

— Зачем? — Часовой опешил.

— Для того, что если ко мне подойдет мужчина и скажет: «Ты носишь мою шляпу» — то в ответ услышит: «Жан-Поль Лероукс — трус».

Часовой ухмыльнулся, и его зубы блеснули при свете костра. Он протянул свою черную шляпу Жан-Полю и, нагнувшись, взял тирольскую. В это мгновение они отчетливо услышали тихие, как треск сухих веток, оружейные выстрелы.

— Маузеры! — заорал Карл и, вскочив на ноги, отбросил кофейник.

— Слева, — мучительно простонал Жан-Поль. — О Боже, помоги нам. Они пошли слева!

Звуки выстрелов становились все громче, они смешивались с мощной канонадой ружей.

— Шпионский холм! Они на Шпионском холме! — Жан-Поль помчался по тропинке к лагерю, черная шляпа сбилась на глаза.

Глава 26

В то утро густой туман лежал на пике Шпионского холма, и заря отливала прозрачным, жемчужным светом. Крохотные капельки отливали серебром на штыках ружей.

Полковник Джон Ачесон завтракал бутербродами с ветчиной, обильно запивая их джентльменским напитком. Он сидел на валуне, форменный плащ ниспадал изящными складками.

— Никаких следов веселых стариков буров, — радостно заявил капитан, сидящий рядом с ним.