– Немного?..

– Пока я не сбежала.

– Но твоя мать, конечно…

– Не желала ничего знать.

– А я‑то думала, что хуже изнасилования ничего не бывает! – эхом отозвалась Орлин.

– Это и было изнасилование! – заявила Вита. – Я сопротивлялась, но не смогла остановить его, не поднимая шума. Мама все услышала бы, так что в конце концов мне пришлось сжать зубы и терпеть. Должна признаться, я сама напрашивалась.

– Не верю!

– В самом деле? – Вита по‑настоящему удивилась. – Хочешь, я покажу тебе, как это случилось?

Они стояли возле мусорного бака в испорченном и вонючем платье. Вряд ли подходящее место и время для внутреннего диалога! Однако Джоли видела, что девушка стала более откровенной, нельзя упускать момент, которого потом может не представиться.

– Да, покажи. – Она села на землю рядом с баком; теперь, когда погоня прекратилась, это место было ничуть не хуже любого другого.

Вита открыла свою память: она на постели в симпатичной комнате, смотрит шоу по головизору. На девушке полупрозрачная ночная рубашка, которая скорее подчеркивает, чем скрывает ее юные формы. Вошел мужчина, ее приемный отец.

– Нет, мой настоящий отец, – поправила Вита Джоли.

– Твой генетический отец! – снова ужаснулась Орлин.

– Он только что поругался с мамой и был ужасно сердит. Если бы я знала! Он увидел мою ночную рубашку… мне и в голову не приходило… Я хочу сказать, что мы возились, боролись, и порой его руки… Я думала, случайно… Он меня захотел, мне не следовало так себя вести. Ну а когда я сообразила, было уже слишком поздно…

Неожиданно мужчина оказался сверху, прижал ее к постели, одна рука разорвала ночную рубашку. Другой он начал расстегивать брюки.

Вита удивилась и начала сопротивляться:

– Я думала, мы играем. Мы и раньше боролись, и он всегда разрешал мне одержать победу, в особенности когда его рука попадала на мой зад. Но в тот раз он крепко держал меня и…

В их совокуплении не было ни милосердия, ни искусства. Он раздвинул ей ноги, и… все кончилось через несколько секунд, а потом он вскочил, поправил брюки и выбежал из комнаты. Никто из них так и не произнес ни слова.

– Сначала я даже не понимала, что он сделал, – продолжала свой рассказ Вита. – Все произошло так быстро, я лишь почувствовала, что не могу вздохнуть. Я решила, будто дело в его большом весе или он случайно ударил меня… например локтем… Может быть, я просто ничего не хотела знать! Я могла бы закричать… Наверное, я все‑таки понимала: если закричу, его посадят в тюрьму, а мама никогда меня не простит. Так что я сама напросилась, когда надела такую ночную рубашку и все такое – и то, что не пыталась протестовать… – Она заплакала.

– Это изнасилование, – твердо сказала Джоли. – Насилие над ребенком.

– Но я его заманила своим поведением, сама раздвинула ноги! Откуда мне было знать, что это все равно как красная тряпка для быка… мужчина теряет разум и ничего не может с собой поделать…

– Это изнасилование, – повторила Орлин. – Его вина, а не твоя! – А потом, немного подумав, добавила: – Быки не различают цветов.

– Я согласна с Орлин! – уверенно заявила Джоли. – Мужчина может все забыть, поддавшись страсти – но только не в том случае, когда перед ним его дочь! Зачем он вообще пришел в твою комнату? Он решил это сделать еще до того, как тебя увидел.

– Как бы там ни было, я собрала свои вещи и ушла из дому. Поскольку считала, что поступила плохо.