Джоли посмотрела на женщину, которая привела ее сюда и осталась стоять у двери. Интересно, кого она охраняет – Виту или этого человека?

– Вы что, собираетесь повернуть все так, чтобы я призналась в своей вине? Я готова; я действительно швыряла отбросы в полицейский ковер, чтобы меня арестовали.

– И чтобы ты могла сбежать от шайки парней, – договорил за нее мужчина.

– Я понимаю; и полицейские, арестовавшие тебя, тоже сразу сообразили, что у вас там происходило. Однако существуют и другие аспекты твоего дела, которые не позволяют нам спокойно выпустить тебя на свободу.

– Я не хочу на свободу! – встревожилась Джоли, которая знала, что Вите гораздо полезнее оказаться в тюремной камере, чем снова на улице.

– У нас нет особого выбора, поскольку ты не совершила никакого серьезного преступления и тебя нельзя считать сбежавшей из дому. Однако мы хотим тебе помочь.

– Совсем не похоже на полицейский допрос! – возмутилась Джоли. – Кто вы такой? И что вам на самом деле от меня нужно?

Мужчина улыбнулся:

– Прошу простить меня за то, что не представился. Я судья Скотт, и тебя пригласили на предварительное слушание перед тем, как дело отправится в суд. Я предпочитаю узнать побольше о тех, кто должен предстать передо мной в зале заседаний, чтобы мое неведение не стало причиной ошибки.

– А я‑то думала, вы всего лишь клерк! – удивленно воскликнула Джоли. – Что в вашу задачу входит собрать улики, а потом использовать их против меня.

Судья Скотт снова улыбнулся:

– Ну, я пригласил тебя и для этого тоже. Только главным образом мною движет любопытство и желание поступить правильно. К сожалению, порой «правильно» и «по закону» – не одно и то же.

Джоли подумала, что ее встреча с судьей Скоттом – редкое везение. Впрочем, может быть, Луна предвидела, что так оно и будет.

Джоли решила выложить свои карты – не только те, что принадлежали Вите,

– на стол.

– Судья Скотт, могу я поговорить с вами наедине?

– Женщина‑полицейский присутствует здесь, чтобы убедиться в том, что я не воспользуюсь своим положением и не причиню тебе никакого вреда. Так принято, когда речь идет о несовершеннолетних особах женского пола.

– Я понимаю. Но я намерена сообщить вам кое‑что очень личное… и, думаю, совсем не то, что вы предполагаете услышать.

– Должен поставить тебя в известность, что ведется магнитофонная запись нашей беседы, ради моей безопасности – и твоей. Так что я не в силах гарантировать, что никто не узнает, о чем мы тут разговаривали.

– Запись можно опечатать, объявив ее вещественным доказательством.

Брови судьи поползли вверх.

– Для своих лет ты довольно много знаешь.

– Точно. Пожалуйста, позвольте мне переговорить с вами наедине.

Скотт кивнул женщине у двери, и та молча вышла.

– Я не только, сбежавшая из дома пятнадцатилетняя девочка, наркоманка и проститутка, – заявила Джоли. – Я гораздо более взрослая женщина, которая вселилась в тело Виты, выбрав ее своим временным пристанищем – и еще более опытная женщина, веявшая на себя ответственность, пока другая оказалась временно не в состоянии активно действовать. Вы понимаете, о чем я?

– Конечно, такое возможно, если согласен хозяин тела. А какова цель объединения?

– Девушка представляет интерес для человека, который не хочет вмешиваться напрямую. А судьба другого призрака важна для меня, поэтому я постаралась объединить ее с Витой, чтобы помешать душе опуститься в Ад, где ей не следует находиться.

Судья уставился в потолок:

– Позвольте напомнить, что против вас выдвинуто лишь обвинение в нанесении оскорбления офицеру полиции, в данных обстоятельствах – мелкий проступок.