Сэм засмеялся.

   — Ты говоришь странные вещи, сестренка. К тому же ты… — Он замолчал; веселое выражение медленно сошло с его лица. — Я хочу сказать, что на твоем месте я не стал бы возражать против сигарного дыма. В ней поднялась обида.

   — Спасибо, что напомнил! На какие-то полминуты я забыла о своей скорой казни. Ну что ж, возьми сигару и…

   Он поднял руку, призывая ее к молчанию, и сунул не зажженную сигару обратно в карман.

   — Ладно, не заводись. Теперь ты довольна?

   — Развяжи меня, и я буду в полном восторге.

   Они впились друг в друга глазами, но в этот момент в дверь постучали. Сэм пошел открывать.

   Дородная женщина в длинном фартуке и мятом чепце внесла в комнату ведро горячей воды.

   — Вы будете мыться? — спросила она, отдуваясь.

   — Да, конечно, — ответил Сэм.

   Женщина вразвалку прошла в угол, к фарфоровой ванне, возле которой виднелась прислоненная к стене сложенная ширма, вылила принесенную воду и двинулась обратно.

   — Мне придется зайти к вам еще несколько раз, сэр, — устало предупредила она Сэма.

   — Хорошо, — кивнул он.

   После ее ухода Энни озадаченно уставилась на ванну и стоявший неподалеку ночной горшок.

   — Это восьмидесятые годы девятнадцатого века? Сэм громко захохотал.

   — Ты прекрасно знаешь, что да. Она указала на ванну.

   — Вообще-то мне казалось, что к этому времени уже появился водопровод. — Она взглянула на масляную лампу, горевшую на ночном столике между двумя кроватями. — И электричество.

   — Все это есть в Денвере, — отозвался Сэм. — А здесь фронтир (Новые земли, запятые пионерами на западе США.), да будет тебе известно.

   — Ах да! Как я могла забыть?

   Горничная заходила еще несколько раз. Наконец, наполнив ванну горячей водой, она установила перед ней старомодную ширму из набивного ситца.

   Закрыв за женщиной дверь, Сэм обернулся к Энни.

   — Будешь мыться первой?

   — А ты останешься в комнате?

   Он усмехнулся.

   — Неужели ты думаешь, что я уйду и дам тебе убежать?

   Энни скрипнула зубами, молча стянула сапоги и швырнула их на пол.

   Захватив ночную рубашку и сумку, она юркнула за ширму, разделась и расплела косу. Хотя Сэм и не мог ее видеть, Энни не оставляло чувство неловкости. И потом она стеснялась пользоваться ночным горшком. Сейчас ей особенно захотелось вернуться туда, где есть ванные комнаты, электричество и нет сурового охотника за головами, который ни за что ни про что хочет отправить ее на казнь.

   Хорошо хоть, что Сэм взял номер с двумя кроватями. Значит, он не собирается ее насиловать. Впрочем, она уже слышала его объяснения: он не насилует женщин, он только доставляет их к месту казни.

   Однако ей предстояло не только раздеться, принять ванну, но и провести ночь в одной комнате с этим мужчиной. Она вспомнила, как Сэм обнимал ее, защищая от грозы, и как он взорвался за ужином.

   Несмотря на свои тревоги, Энни почувствовала настоящее блаженство, стоило ей опустить ногу в окутанную паром воду. По современным меркам ванна была маленькой и тесной, но купание в ней все равно доставляло удовольствие. Старинное ванильное мыло источало чудесный запах и обволакивало тело нежной пеной.