Тилар заметил, что глаза охотника переливаются блеском, не имеющим ничего общего с сияющим над его головой солнцем. Тилар заставил себя не поморщиться и не отвернуться от его взгляда.

– Клянусь, что не причиню вреда никому на Силковом рифе, пока меня к этому не вынудят. Ты защищаешь свою богиню и ее людей, точно так же я буду защищать своих друзей.

Крил кивнул и отступил на шаг, уступая дорогу.

Беглецы и охотники собрались в сердцевине кокона. Стражники стали кругом, ощетинившись копьями.

– А как же корабль? – спросил Тилар.

– Их не тронут, – кивнул Крил.

В доказательство его слов «Неумолимый прибой» внезапно подпрыгнул и выскочил из силков под вскрики команды. Перед носом корабля открылась полоса чистой воды. На борту капитан Граул выкрикивал команды. Паруса поползли вверх, но не успели они раскрыться, как судно само по себе заскользило по открытой воде.

– Их подталкивают водоросли, – пояснил Роггер.

– По крайней мере, охотники держат слово.

– Я лично подозреваю, что они руководствуются не только благородными чувствами.

Тилар вопросительно взглянул на вора. Тот кивком указал на уплывающий корабль:

– С ним уходит единственная наша надежда покинуть риф.

Тут лепестки сложились над их головами, причем так плотно, что не осталось и намека на швы. Внутри кокон засветился мягким зеленоватым отблеском – это солнце пробивалось сквозь листья.

Они начали спуск, и Тилару вдруг снова припомнилось, что кокон – живой.

Спуск оказался долгим и бесшумным. Толстый стебель слепо тянул кокон в глубину. Стоя в самой середине, Тилар ощущал сквозь подошвы сапог легкую вибрацию.

– Посмотри, – прошептала Делия, указывая на «стены».

В самом начале спуска солнечный свет медленно погас, и его сменила тьма. Охотники встряхнули маленькую стеклянную лампу – фонарь, осененный каплей крови огненного бога, – и она вспыхнула крохотным пламенем.

Сейчас же внешний слой кокона распахнулся, как шелуха огромной луковицы, а под ним оказались прозрачные стены из чистейшего хрусталя. Тилар разинул от изумления рот.

Вокруг них в темных глубинах раскинулся просторный сад, с изогнутых арками ветвей свисали мерцающие ровным светом шары. Стройные стволы завивались затейливыми спиралями, а огромные белые, похожие на пальмовые листья покачивались в воде. Небольшие течения кружили в медленном, извивающемся танце под неслышную музыку.

– И кто бы догадался, что клубок водорослей снизу окажется таким симпатичным? – произнес Роггер.

– Ты же говорил, что бывал на рифе?

– Только в доках, на поверхности. – Вор ткнул большим пальцем вверх. – Меня клеймили под солнцем. Опускаться более чем на пару саженей запрещено всем, кроме избранных. Госпожа Силкового рифа предпочитает скрывать свое царство от солнца и ветров.

Внезапный ливень из светящихся булавок пролился на кокон, покружился метелью и унесся прочь.

– Духи моря, – с улыбкой сказала Делия. Она проводила огоньки глазами. – Они самые мелкие из его обитателей, скорее чистая энергия, чем вещество.

К кокону подплывали и более крупные морские жители: за прозрачными стенами мелькали то плещущий хвост, то изгибающееся тело лучевой акулы, подползали раки‑кусальщики, а один раз к кокону приблизился чудовищно огромный брызгальщик. Он боднул кокон, а потом с любопытством осмотрел его сначала одним презрительным желтым глазом, а затем другим. Он открыл рот с тремя рядами острых как бритва зубов, но тут его прогнала стайка раздувающихся крабов; они рывками скользили в воде и хватали его клешнями за хвост, пока он не уплыл.

Тилар наблюдал, как брызгальщик пустился наутек.