– Ах, оракул Чризма сделал хороший выбор, – произнес он так, чтобы слышали сидящие рядом. – Юная девица, резвая, как нестреноженный жеребенок. И очевидно, вполне готовая занять мое место, хочу я того или нет.

Ему вторил мягкий смех зрителей.

Виллим дружески приобнял ее и отмахнулся от слуги, но тем не менее тяжело оперся на плечо Дарт. Он наклонил к ней голову и сказал на ухо:

– Не переживай. Но уж доведи меня, пожалуйста, до кресла.

– Простите.

– Тебе нечего бояться, – ласково улыбнулся он.

* * *

Стрела поразила господина Виллима в горло. Стальной наконечник просвистел над левым ухом Дарт. Глаза Виллима широко распахнулись, и он завалился на девочку. Кровь хлестала у него изо рта и носа.

Вдвоем они упали на пол.

Дарт с размаху ударилась головой о камень пола, в ушах зазвенело, хотя она не ощущала боли. Как в тумане, она видела, что Лауреллу и госпожу Хьюри толкнули в укрытие за скамью. Щен носился перепуганными кругами вокруг хозяйки, а шкура его горела золотым светом ярче солнца.

Виллим захлебывался кровью, выбрасываемой с последними толчками сердца; его кровь волной омыла Дарт. Он лежал сверху, и его губы шевелились у ее уха, но вместо слов шла кровь.

– Лежите спокойно, – умоляла девочка, хотя в глазах у нее расплывалось и темнело, а в голове непрерывно гудело.

Не слыша ее, Виллим поперхнулся потоком и застыл. Из его рта вырвался последний вздох, а с ним хрустально ясное слово: «Берегись».

Черные сапоги стражников с топотом остановились у головы Дарт, окружая их со всех сторон. Некоторые прошли сквозь Щена. Но стражники опоздали: Дарт почувствовала, как в ее груди отдался последний удар сердца Виллима и его не стало.

Теперь она была единственной кровной служанкой, осененной по всем правилам.

Ее зрение расплылось, сузилось до крохотной, в булавочную головку, точки и погасло. В забытье ее сопровождало единственное слово.

«Берегись…»

* * *

Дарт видела сон.

Она снова была ребенком, завернутым в меха младенцем, и лежала в телеге. Вокруг звучали какие‑то голоса. Над головой колыхался навес из листьев. До нее доносился запах истоптанной земли и навоза. Люди говорили на непонятном языке, но в криках явственно слышалось отчаяние.

Над головой блеснуло серебро.

Вскрик. Проклятие. Выкрик.

Слева брызнул фонтан крови, омыв ее горячей струей.

Она плакала, надрывалась.

Над ней появилось лицо, крохотное, с кулачок младенца, светящееся под темным навесом ярким огнем. Его обладатель с перепугу зарылся в нее носом.

Вместе они дрожали от страха.

До нее донесся пряный, тяжелый запах хищника. В диком ужасе заржала лошадь. Телега дернулась.

Дарт услышала предупреждение, за пределами человеческого языка, но все же безусловно понятное.

«Беги…»

* * *

Девочка очнулась с перепуганным воплем и дернулась в руках, что крепко держали ее.

«Беги…»

– Успокойся, дитя. Надо смыть с тебя кровь.

Ее взгляд остановился на матроне Шашил. Та склонилась над ней с перепачканной тряпкой в руке, потом отвернулась и прополоскала ткань в ведре воды, от которой шел пар.

К боку Дарт прижалась Лаурелла и крепко обнимала ее. Только сейчас девочка поняла, что она раздета догола и лежит на скамье в комнатке, где недавно разговаривала с Виллимом.

– Господин Виллим!..

– Он мертв, – ответила Лаурелла. – Подло убит.

Дарт снова услышала свист стрелы над ухом. Кровь на лице, шее и груди принадлежала не ей.