– Извини, я… у меня есть другой, – наконец нашлась Ханна, надеясь, что этого хватит и ее оставят в покое.

Юноша покраснел еще гуще, лицо приобрело гранатовый оттенок.

– А-а… Да. Конечно. Разумеется. Никаких проблем. То есть… если передумаешь, меня зовут Джонти Уэствелл. – Парень протянул руку. – Я живу в «Галереях».

– Спасибо. С твоей стороны было очень мило пригласить меня.

Ханна замолчала, пытаясь придумать повод для окончания разговора.

– Э-э… я, пожалуй… мне нужно сбегать в туалет.

– Да, конечно. Никаких проблем. Рад был познакомиться.

– Я тоже.

Ханна допила вино, опустила бокал и, морщась от боли, доковыляла до коридора, где на минуту остановилась, чтобы передохнуть и не застонать от досады из-за неловкой попытки отшить Джонти поэлегантнее.

– Ну-у? – с оттяжкой произнесла невесть как оказавшаяся позади Ханны Эйприл. Она прикрыла за собой дверь квартиры доктора Майерса. – Другой, значит, нарисовался? И кто же этот счастливчик?

У Ханны опять вспыхнули щеки.

– О, господи, я это сказала, лишь бы отделаться от него.

– Надо было соглашаться. Я знаю Джонти. Он непроходим, как дремучий лес, зато сладенький, а главное – его папашка хозяин «Уэствелл фармасьютикалс».

– Не такой уж он непроходимый, – раздраженно возразила Ханна, снимая одну за другой туфли на высоких каблуках. Она будто спустилась по воображаемой лестнице и вдруг оказалась на пятнадцать сантиметров ниже Эйприл. – Сумел же он поступить в колледж на курс английской литературы.

– Какая ты наивная, Ханна, – ласково проговорила Эйприл. – Во-первых, он чемпион по гребле. Во-вторых, я только что сказала, что его отец – владелец «Уэствелл фармасьютикалс».

– Ну и что? Ему все равно пришлось сдавать вступительные экзамены.

Эйприл презрительно фыркнула:

– А-а, экзамены! У меня был парень в Карни, неплохо зарабатывавший тем, что писал за других вступительные тесты по биологии и медицине.

– По медицине еще куда ни шло, – вяло возразила Ханна.

– Какая разница: медицина, английский…

– Эйприл, зря ты так говоришь.

– Почему? Потому что люди могут подумать, будто я тоже купила свое место? – рассмеялась Эйприл. – Ну и что с того? Они все равно так считают. Почему я должна их разубеждать и портить им настроение?

– Они так не думают! – прорвало Ханну. – Я точно знаю, что никто так не думает. Я читала твои сочинения. Тебе незачем оправдываться.

– То-то и оно. – Эйприл вдруг перестала улыбаться и взяла совершенно серьезный тон. – Мне незачем оправдываться. Так что путь говорят, что им взбредет в голову.

Повисла пауза. Потом Ханна сказала:

– Я иду спать. А ты?

– Не знаю. – Эйприл посмотрела в окно лестничной площадки на блестящие крыши колледжа и затопленные луга на другом берегу Исиды, покрытые темными и светлыми полосами холодного лунного света. – Пока не решила. Горацио пригласил меня и еще пару девиц пойти в город и добавить.

– Горацио? – Ханна сразу почувствовала, что вырвавшееся у нее имя буквально сочится осуждением, но уже ничего не могла с этим поделать.

– Я не его студентка, – огрызнулась Эйприл.

– И все-таки он преподаватель. Ты не думаешь, что это несколько неэтично?

– Здесь не средняя школа, – теряя терпение, отрезала Эйприл.