– Уликой? – подсказывает Ханна, взвешивая, не поступает ли неэтично, однако Райан лишь с облегчением кивает.

– Да. Спасибо! Уликой. Это создает предвзятое впечатление у присяжных и не может служить прямым доказательством убийства.

– Райан, он напал на меня!

– Или выполнял свои обязанности, пытаясь задержать постороннего, проникшего в кампус. – Заметив, что Ханна готова возразить, Райан останавливает ее движением руки. – Я не пытаюсь сказать, что ты была неправа. Ты рассказала о том, как все было, остальное – дело присяжных. От тебя не требовалось защищать Невилла. Я лишь объясняю, почему некоторые разочарованы приговором. Но теперь поезд ушел.

Ханна кивает. Да, Невилла уже не вернешь. С другой стороны, она не может все оставить, как есть, пока существует малейшая возможность того, что Джерайнт прав.

– И еще один момент, – очень медленно произносит она и замолкает, не зная, с какой стороны лучше подойти. Спрашивать Уилла, любимого человека, мужа, бывшего бойфренда Эйприл было бы еще труднее. Но и Райана можно обидеть подозрением.

– Не тяни, котенок, – весело говорит Райан, замечая, что ее одолевают сомнения.

И Ханна решается.

– Джерайнт утверждает, что Эйприл тебе говорила… – Ханна опять замолкает, делая глоток чая. Кровь стучит в висках. Ребенку такие волнения не пойдут на пользу. – Он сказал, что Эйприл была беременна.

Очевидно, Райан ожидал чего угодно, только не этого. Его лицо бледнеет. Тем не менее он вроде бы не удивлен или не настолько удивлен, как если бы услышал новость впервые.

Надолго устанавливается молчание. Райан подносит чашку к губам, делает мучительно медленный глоток, опускает ее на стол и нервно кивает.

– Это правда? – спрашивает Ханна.

Райан опять криво пожимает плечами.

– Одному богу известно. Ты же знала Эйприл.

– Думаешь, это был розыгрыш?

– Я до сих пор не уверен. Мы… – Он отворачивается, морщится, не смотрит Ханне в глаза. – Мы с ней спали вместе. Ты, наверное, уже об этом слышала.

Ханна судорожно выдыхает. Как реагировать? Ее подозрения подтвердились.

– Я не знала наверняка, – наконец произносит она. – Тогда не знала. Теперь, вспоминая… я не удивлена. И долго?

– Почти год. – Губы Райана кривятся, он явно смущен. – Первый раз это произошло еще до того, как я узнал, что у нее отношения с Уиллом. Если бы я думал, что это у них серьезно, то ни за что бы не повелся. Так, по крайней мере, я пытался себя оправдать. А когда все понял, почувствовал себя настоящей крысой. Но так как мы уже один раз переспали, то… – Он опять пожимает плечами.

– А как же Эмили? – От мысли о многочисленных изменах Райана у Ханны перехватывает горло. Эйприл не дружила с Эмили так близко, как с Ханной. В отношениях Эйприл и Эмили всегда сквозили антагонизм, некоторое недоверие. Тем не менее они были подругами в истинном смысле этого слова и часто проводили время вместе.

– Да, в отношении Эм я тоже чувствовал себя крысой. В том-то все и дело: я попался на крючок Эйприл.

– Как? Она что, заставляла тебя спать с ней? – Ханна даже не пытается скрыть сомнение. Слишком уж удобная отговорка. Эйприл вряд ли требовалось кого-либо шантажировать, чтобы вынудить с ней переспать. Кандидаты выстраивались в очередь.

Райан погрустнел.

– Я понимаю, о чем ты думаешь. И ты права – я мог остановиться в любую минуту, если бы захотел. У меня был выбор. Всякий раз, когда она звонила, присылала эсэмэску или делала явные намеки после закрытия паба, шепча «Уилл сейчас занят», я мог отказаться.