— Да нет, это не страшно. Она иногда такое проделывает. Устраивает себе уютное гнездышко, точно детеныш опоссума.

Винсент вновь развел руками, признавая свое полное невежество.

— Я подумал, что надо проверить, дышит ли она. Вытащил ее из-под одеяла и уложил обратно на подушку. Эстрелла проснулась, испугалась и вскрикнула. Я не хотел…

— Зато тебе отлично удалось снова ее убаюкать, — с улыбкой перебила его Сильвия.

Винсент усмехнулся в ответ.

— По крайней мере, Эстрелла не возражала, что я ее укладываю. Наверное, запомнила меня по прошлой неделе.

Дело не только в этом, подумала Сильвия. Эстрелла инстинктивно потянулась к Винсенту еще при первой их встрече точно так же, как и она сама. Тут в памяти воскрес их недавний разговор, и сердце молодой женщины болезненно сжалось.

— А что ты вообще здесь делаешь? — спросила Сильвия громче, чем следовало.

— Шшш, — предостерег Винсент, вновь встревоженно оглядываясь на Эстреллу.

Сбитая с толку, смущенная Сильвия позволила Винсенту увести себя обратно в комнату няни. Дверь он оставил приоткрытой, чтобы можно было услышать, если Эстрелла проснется. Молодая женщина вошла и прижалась к стене, когда Винсент подошел к ней совсем близко, упоительно близко. Его жаркие ладони легли ей на плечи, обжигая кожу сквозь тонкий шелк.

Сильвия уставилась в пол, боясь что Винсент прочтет в ее взгляде уязвимую беспомощность… и бесстыдное желание.

— Ты, наверное, мне не поверишь, но мне просто захотелось взглянуть на девочку, — тихо произнес он, и в голосе его прозвучала непонятная тоска.

— А что тебе до нее? — ревниво осведомилась Сильвия.

Винсент вдохнул глубже, точно готовясь нырнуть с обрыва в воду.

— Я все думал, каково это… быть отцом.

Что это? Любопытство? Мечта всей жизни? Молодая женщина подняла голову, пытливо всматриваясь в лицо Винсента.

— Красивая у тебя дочка… вся в мать, — ответил он.

Здесь Винсент заблуждался: Эстрелла уродилась в отца. Но поправлять его Сильвия и не подумала. У нее просто дух захватило при мысли о том, что он находит ее, Сильвию Морено, красивой. Собрав всю силу воли, молодая женщина попыталась возразить, поскольку этого требовала от нее врожденная порядочность:

— Тебе не следует говорить мне такие вещи.

— Почему? Это правда.

— А как же Оливетт? — с трудом выговорила она.

— Забудь про Оливетт! Мне нужна ты.

«Мне нужна ты, мне нужна ты…» — заветные слова эхом отзывались в ее сердце. Сильвия не могла отвести от Винсента взгляда, не могла скрыть вспыхнувшей в ней страсти. Любовь жидким пламенем разливалась по ее венам, властно требуя удовлетворения, заглушая все прочие желания. Неужели Оливетт и впрямь позабыта? В сознании молодой женщины речитативом звучало: «Так докажи это. Так докажи».

Возможно, Винсент уловил эхо этих мыслей или те же самые слова звучали и в его мозгу, поэтому он припал к ее губам, а в следующий миг неуемная жажда познать друг друга подчинила обоих, сметая все нравственные и этические запреты. Лавина самозабвенно пылких поцелуев, стремление изведать все мыслимые и немыслимые ощущения, неодолимое влечение…

Действие… действие… действие… И вот уже пояс развязан, шелк соскользнул с хрупких женских плеч, пеньюар нетерпеливо отброшен в сторону. Губы его обжигают ей шею, округлую грудь, безошибочно находят сквозь полупрозрачную ткань ночной сорочки упругие соски… Сильвия помогает Винсенту избавиться от смокинга, от рубашки.