– Привет, милая. – После того как Элла выгнала Байрона из дома, она, кажется, махнула на себя рукой. Черная полупрозрачная туника висела на ней мешком, на шелковых брюках свободного покроя темнело пятно от тахини, а длинные темно-коричневые волосы свили крысиное гнездо на макушке.

– Давай, я помогу. – Ария взяла у матери часть поклажи. Они вместе прошли на кухню, выгрузили сумки на рабочий стол и начали распаковывать.

– Как прошел день? – пробормотала Элла.

И тут Ария вспомнила.

– О боже, ты ни за что не догадаешься, что я сделала! – воскликнула она, чувствуя прилив головокружения. Элла покосилась на нее, откладывая в сторону органическое арахисовое масло. – Я поехала в Холлис. Потому что искала… ну, ты понимаешь. Ее. – Ария не хотела произносить имя Мередит. – Она вела урок живописи, так я забежала в класс, схватила кисть и нарисовала алую букву «А» у нее на груди. Помнишь героиню «Алой буквы»? Это было потрясающе.

Элла застыла в обнимку с пакетом пасты из цельной пшеницы. Казалось, ее сейчас стошнит.

– Она даже не поняла, что произошло! – взахлеб продолжала Ария. – И тогда я сказала: «Теперь все будут знать, что ты сделала». – Она усмехнулась и развела руки в стороны. Та-да-да-даа!

Элла вращала глазами, пытаясь переварить услышанное.

– Ты хоть понимаешь, что Эстер Прин заслуживает сочувствия?

Ария нахмурилась. Она прочитала пока лишь восемь страниц.

– Я сделала это ради тебя, – тихо сказала она. – Я отомстила.

– Отомстила? – У Эллы дрогнул голос. – Спасибо. До сих пор я выглядела достойно. Как будто вполне справляюсь со всем этим, хотя мне действительно очень тяжело. Неужели до тебя не доходит, что ты сделала из нее… мученицу?

Ария шагнула к матери. Она как-то не подумала об этом.

– Прости…

Элла привалилась к столу, и ее сотрясли рыдания. Ария словно приросла к полу. Ей казалось, что конечности запеклись, как полимерная глина «Скалпи», и стали совершенно бесполезными. Она и представить себе не могла, что переживает мама, и, выходит, своей самодеятельностью лишь усугубила ее страдания.

За окном колибри приземлилась на реплику китового пениса, купленную Майком в фаллическом музее Рейкьявика. В любых других обстоятельствах Ария непременно обратила бы на это внимание мамы – колибри были редкостью в этих краях, особенно те, что садились на китовый пенис, – но только не сегодня.

– Я сейчас даже видеть тебя не хочу, – вымолвила наконец Элла.

Ария прижала руку к груди, как будто мать пронзила ее одним из своих ножей «Вюстхоф».

– Прости. Я хотела, чтобы Мередит заплатила за то, что она сделала. – Когда Элла не ответила, чувство горечи и досады накрыло Арию жгучей болью. – Может, мне на время уйти из дома, раз ты не можешь меня видеть?

Она сделала паузу, ожидая, что Элла встрепенется: «Нет, я не то хотела сказать». Но Элла молчала.

– Да, наверное, так будет лучше, – после небольшой паузы согласилась она.

– О. – Ария опустила плечи, подбородок предательски задрожал. – Тогда я… завтра не приду домой после школы. – Она понятия не имела, куда ей податься, но сейчас это не имело значения. Главное – сделать маму счастливой.

Она постучала пальцами по обложкам школьных альбомов последних выпусков. Каждый год альбомы выходили под названием «Мул», рожденным какой-то сомнительной кулуарной шуткой 1920-х годов, о которой уже не помнили даже самые старые выпускники.