– Думаю, в «Муле» этого года мы попробуем представить срез жизни роузвудских школьников, показать, какие они на самом деле.

Члены редколлегии старательно записали тезис «срез жизни» в своих тетрадках.

– Можно провести блиц-опрос школьников по случайной выборке, – продолжала Спенсер. – Или расспросить, какие любимые песни закачаны у них на айпод, а потом опубликовать эти плейлисты рядом с их фотографиями. Кстати, а что у нас с «натюрмортами»? – На последнем заседании у них возникла идея попросить пару ребят опустошить рюкзаки, чтобы документально засвидетельствовать, что носят роузвудские школьники в своих сумках.

– У меня получились классные фотографии содержимого футбольного рюкзака Бретта Уивера и сумочки Моны Вондервол, – сказала Бренна Ричардсон.

– Отлично, – похвалила ее Спенсер. – Продолжай в том же духе.

Спенсер захлопнула журнал в ярко-зеленом кожаном переплете и отпустила своих сотрудников. Как только они ушли, она схватила черную матерчатую сумку от «Кейт Спэйд» и достала мобильник.

Вот оно. Сообщение от «Э». А она все надеялась, что этого больше не повторится.

Убирая телефон обратно в сумку, она нащупала что-то шершавое во внутреннем кармашке: визитка офицера Вилдена. Он не первый полицейский, кто расспрашивал Спенсер о той ночи, когда пропала Элисон, зато единственный из всех, в чьем голосе звучала… подозрительность.

Воспоминания о той ночи оставались кристально чистыми и в то же время невероятно сумбурными. Она помнила, что ее переполняли эмоции: радостное возбуждение от того, что удалось заполучить амбар для посиделок с ночевкой; досада от встречи с Мелиссой; головокружение в присутствии Йена. Их поцелуй случился за пару недель до этого. Но потом Эли начала петь дифирамбы Мелиссе и Йену как самой красивой паре, и Спенсер снова затрясло. Эли уже пригрозила рассказать Мелиссе о тайном поцелуе.

Когда Йен и Мелисса ушли, Эли пыталась устроить сеанс гипноза, и они со Спенсер повздорили. Эли сбежала, Спенсер погналась за ней, а потом… ничего. Но о чем она никогда не говорила копам – так же, как своим родным или подругам, – так это о том, что иногда, размышляя о той ночи, ей казалось, что в памяти возникает черная дыра. Как будто что-то случилось, а она никак не может вспомнить.

Внезапное видение промелькнуло перед глазами Спенсер. Эли гадко смеется и отворачивается.

Спенсер остановилась посреди многолюдного школьного коридора, и кто-то влетел прямо ей в спину.

– Так и будешь стоять столбом? – заскулил сзади девичий голос. – Некоторым надо успеть в класс.

Спенсер осторожно шагнула вперед. Что бы она ни вспомнила, эта картинка так же быстро исчезла, но для нее обернулась настоящим землетрясением. Девушка огляделась вокруг, ожидая увидеть осколки стекла и разбегающуюся толпу – наверняка весь мир ощутил подземные толчки, – но ничего как будто не изменилось. В нескольких шагах от нее в раздевалке Наоми Зиглер изучала свое отражение в зеркальце шкафа. Двое девятиклассников у доски «Учитель года» смеялись над улыбающимся с фотографии мистером Крафтом, которому пририсовали сатанинскую бородку и рога. Окна, выходившие во двор, не треснули, не упала ни одна из ваз в выставочной витрине гончарной мастерской. Что же за видение посетило Спенсер? Почему она почувствовала такую… неустойчивость? Словно земля качнулась под ногами?

Она проскользнула в кабинет экономики и неуклюже уселась за свою парту. Со стены на нее хмуро взирал портрет Дж. П. Моргана. Как только класс заполнился и все расселись по местам, Сквидвард вышел к доске.

– Перед показом сегодняшнего видео я бы хотел сделать объявление. – Он посмотрел на Спенсер, у которой похолодело внутри.