На поляне Мастер остановился и опустил руки на землю.

Минь не заметила, что он сделал, но почувствовала, как земля мелко затряслась у нее под ногами, трава вдруг зашевелилась, будто под порывом ветра, тревожно завопили птицы на деревьях. И все кончилось.

— Скажи им, — прошептал обессиленный Мастер.

— Что?

— Скажи им, что я разрушил защиту предков. Больше ничего их не спасет. Больше они не должны убивать своих родных. Им нужно бежать отсюда. Пусть идут в Черный район, в Цай Хонг Ши.

Ао Минь посмотрела на Мастера, затем бросила взгляд на деревню. Что делать? Оставить его одного? Спасать тех, кто только что пытался их убить?

— Скажи! — выкрикнул Мастер.

И Минь не осмелилась ослушаться. Она побежала в деревню и закричала:

— Уходите! Собирайте все, что можете, и уходите! Защиты предков больше нет.

— Конечно, нет! — заорал староста. — Он сжег столбы. Но мы еще раз принесем жертвы, и защита появится снова.

— Нет. Жертвы не помогут. Идите на юг! В город! Там вам помогут, как помогли нам.

Тетушка Ли попыталась ударить Минь, но лишь отбила руку о невидимую стену.

— Что ты сделала? Что это такое? Ах ты, дрянь! Говорила, надо убить всех Ао. Ишь, вздумали отказываться. Шлюха! Притащила чудовище лесное!

Тетушка кричала и кричала, поливала грязью всю семью Ао, начиная с дедушки и бабушки, визжала о грехах, о предках, о самой Минь. А на площади староста уже спешно собирал всех местных и без жребия выдергивал по человеку из каждой семьи: детей, взрослых, стариков. Затем старательно прикладывал ко лбу будущей жертвы печать, а те смиренно стояли и ждали.

— Нет! Нет! Это не поможет! — кричала Минь. Ее не могли ударить, зато легко могли оттолкнуть. Потому она оказалась позади толпы и лишь смотрела на внеочередное жертвоприношение.

— А дальше что? — кричали люди.

— Нельзя ждать ночи! — воскликнул староста. — Нужно принести их в жертву самим. Привяжите их к родовым столбам. К тому, что осталось.

Минь не слышали. Раз ее не могли убить, то сделали вид, что ее вообще нет.

Она побежала к Мастеру. Он все еще сидел на той поляне и смотрел куда-то в сторону. По его щекам текли слезы. Теперь он был совсем не страшным.

— Они хотят провести ритуал прямо сейчас! Думают, что жертвы помогут вернуть защиту.

Мастер вздрогнул, странно посмотрел на Минь, затем взлетел на ноги и побежал на площадь.

Там уже привязали жертв к опаленным, еще дымящимся столбам, и староста держал в руках большой острый нож, которым обычно кололи скотину. Сяо Яо взывал к предкам, молил у них прощения, обещал, что убьет чужеземца, чего бы это ни стоило.

Мастер легко прошел сквозь толпу, расшвыривая людей в стороны, вырвал нож у старосты, разрезал веревки на жертвах.

— Вам больше не нужно убивать ваших родных. Защиты больше нет. И даже если вы вырежете половину деревни, защита не появится. Это магия, и я ее уничтожил. Навсегда.

Люди закричали, завопили, зарыдали.

— Вы все умрете, если останетесь здесь. Вам нужно уходить. Сейчас! Прямо сейчас. Я и Минь возвращаемся в город и покажем путь. Те, кто пойдут со мной, будут жить. Те, кто останутся, умрут.

На голову Мастера посыпались проклятья, но он не стал их слушать. Подошел к Ао Минь, взял ее за руку и пошел прочь. Из деревни и из своего прошлого.

* * *

Они остановились у дороги. Минь была рядом. Она то и дело оглядывалась, ожидая людей из деревни.

— Они придут? Они поверят тебе?

Мастер взглянул на нее и вздрогнул.