Неужели это верно? И он завяз в истории, которая грозит ему крупными неприятностями? Неужели из-за нее он схлопотал по черепу? Неужели Лукас из-за этого стер все следы расследования? Чтобы его защитить? По дружбе?

Нет. Лукас ему не друг. Друг не воспользовался бы ситуацией.

А Норина? Она знала, что Лукас знаком с Марлен? Что Марлен сказала Лукасу, что Фабио ей нравится, и Лукас не то чтобы устроил, но все-таки поощрил их встречу? Норина знала о той роли, которую сыграл ее рыцарь и утешитель? И самое главное: знала ли она о визите – визитах? – Лукаса к Марлен?

Он подошел к телефону и набрал номер Норины.

– Да? – ответил мужской голос.

Мысль, что трубку телефона Норины может поднять Лукас, была такой невообразимой, что в первой момент он потерял дар речи. Потом спросил:

– Норина там?

– Нет.

Фабио помолчал, потом сказал:

– Где мой очерк, Лукас?

– Какой очерк?

– Где мой очерк?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Где мой очерк? – в третий раз спросил Фабио и положил трубку.

Мимо дома медленно проехала машина с включенной на полную мощность аудиоаппаратурой. Фабио взял с тумбочки сигареты, закурил. «Где мой очерк, Лукас?» – бормотал он.

Он сел за стол, врубил компьютер, открыл электронную почту и написал: Где мой очерк, Лукас?

Это было его первым сообщением с тех пор, как редакция заблокировала ему доступ к издательскому серверу и он сделал себе новый почтовый ящик. Второе письмо он послал Норине. Тема: Любовь; текст: Я тебя люблю. Ф.

Фабио никогда еще не видел «Ночлежку» такой пустой. Те, кто не уехали в отпуск, торчали на террасе «Ландэгга», надеясь, что озеро принесет хоть немного прохлады. Заняты были всего несколько столов, в основном приезжими из сельской местности, пожелавшими раз в жизни тоже посидеть в городском баре.

Фабио не усидел у себя в комнате. Если человек сам себе чужой, ему противопоказано постоянное пребывание в чуждом антураже. Может быть, здесь, в таком знакомом окружении, он встретится со старым Фабио. А если нет, то хотя бы убьет пару часов.

За стойкой стоял Нерон. Фабио был знаком с ним еще со времен «Чек-пойнта» и «Розиты», двух баров в городе, где он работал прежде. Фабио всегда сомневался, что Нерон – его настоящее имя. Он напоминал молодого Питера Устинова в роли императора Нерона, разве что выглядел еще более омерзительно.

– Привет, – сказал Нерон и поглядел на него вопросительно.

– Что-нибудь против жары.

Нерон снял с полки стакан, подошел к морозильнику, наполнил стакан кубиками льда и поставил перед Фабио.

– Через каждые две минуты суешь один кубик себе за шиворот. Что будешь пить?

– Что-нибудь антидепрессивное. Безалкогольное.

Это заставило Нерона показать оба золотых зуба.

– Я рад, что ты снова в форме.

– Вовсе нет.

– Так ведь говорили, что ты лежишь в коме.

– А ты больше верь всяким глупостям.

– Такая профессия. Выпьешь что-нибудь? Угощаю. Как-никак, первая выпивка после комы. – Похоже, Нерон и вправду был рад заполучить собеседника в такой спокойный вечер. Фабио тоже не прогадал. Он заказал безалкогольное пиво, которое у стойки бара смотрелось лучше, чем минералка.

Пообщавшись с Нероном почти час, он начал приходить в себя.

– Ты расстался с Марлен? – неожиданно спросил Нерон.

Фабио тряхнул головой.

– Тяжелый удар.

– Она переживет, – небрежно заметил Фабио.

– Она прилагает к тому усилия, – с ухмылкой заметил Нерон, указывая кивком на шумную компанию, которая как раз входила в кафе.