– Где мой очерк, Лукас?

– Какой очерк?

– Очерк, который ты у меня украл. Очерк, следы которого ты стер. Очерк, ради которого ты влез в мой компьютер и «палм». Очерк, ради которого ты присвоил материалы доктора Барта. Очерк о ЛЕМЬЕ.

Лукас поискал и нашел нужные слова:

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

Он лгал. Фабио его знал. Без всякого сомнения, он лгал. Он лгал, лгал, лгал.

– Спасибо. Это все, что я хотел узнать, – сказал Фабио и оставил его стоять на лестнице.

На постели лежала его выстиранная одежда. Свежая, выглаженная, благоухающая и аккуратно рассортированная: рубашки, брюки, майки, нижнее белье и носки. Госпожа Мичич, вопреки своему обещанию, принесла все уже сегодня.

Фабио открыл шкаф. Ему в нос ударил запах затхлости. Он закрыл шкаф и оставил вещи лежать на постели.

Он запустил компьютер и проверил почту в слабой надежде на то, что Норина отреагировала на его объяснение в любви. Она не отреагировала.

Он написал ей новое послание того же содержания. Тема: Любовь; текст: Я люблю тебя,  Ф.

Глядя на записку с электронным адресом fabio_22@ yellonet.com, который дала ему Сара, он размышлял. Если он является клиентом этого провайдера, то должен иметь к нему доступ. Но он не нашел пароля на жестком диске. Вероятно, и пароль тоже пал жертвой зачистки, устроенной Лукасом.

Ему потребовалось двадцать минут, чтобы заново установить свой адрес. Паролем могли быть только футбольные имена «Тарделли» или «Альтобелли». Подошло Тарделли.

Он кликнул почтовый ящик, и система начала выдавать накопленные сообщения. Их оказалось двадцать два.

В дверь постучали, он посмотрел в глазок и увидел маленькие черные косички. Он открыл.

– T'es seul, ты один?

– Très seul, совсем один, – ответил Фабио, впуская Саманту. Она была без макияжа, на сей раз ее саронг был перекрещен на груди и завязан узлом на шее. Без грима она выглядела еще моложе.

– Что поделываешь? – спросила она.

– Работаю. А ты?

Ее глаза наполнились слезами.

– Плачу.

– Почему?

– Тоска по родине. – Теперь по щекам на шею прямо в ямочки над ключицами скатились две слезы.

– Ты откуда? – вопрос был задан, чтобы отвлечь Саманту от печальных мыслей, но привел к обратному результату.

– Гваделупа! – всхлипнула она, обхватила его за шею и спрятала лицо у него на груди.

Фабио прижал ее к себе и погладил шелковистую спину. Он чувствовал, как его белая рубашка становится влажной, и надеялся, что чернокожие женщины не пользуются тушью для ресниц.

– Есть у тебя носовые платки? – спросила она через некоторое время.

Фабио принес из ванной упаковку бумажных платков. Она вытерла лицо и глаза, высморкалась и попыталась улыбнуться. Это удалось ей лучше, чем можно было ожидать.

– Есть у тебя что-нибудь выпить?

– Минералка, кола.

– Колы, пожалуйста.

Фабио вынул из крошечного холодильника бутылку, налил два стакана и протянул ей один. Она отпила один глоток.

– У тебя найдется, чем заправить?

– Лед? Лимон?

Она покачала головой:

– Спиртное.

– Нет, извини.

– Я сейчас. – Она вышла и тут же вернулась с бутылкой бесцветной жидкости.

– За Гваделупу! – провозгласила она, открутила крышку и собралась налить ему. Фабио прикрыл рукой свою колу.

– Спасибо, мне нужно еще поработать.

– Мне тоже, не упрямься. – Она занесла бутылку над его стаканом.