На сей раз он не был в этом уверен. Пахло больницей. Он осторожно открыл глаза. Полутьма, жара, открытое окно, за окном ночь. На потолке отражаются цветные огни. С улицы доносится шум транспорта. Он голый, весь в поту. Рядом с ним, засунув большой палец в рот, лежит чернокожая девушка. Фабио не мог вспомнить ее имя. В нем много букв а. Анастасия, Амалия, Амапола.

От нее пахло алкоголем. Не вином, не шнапсом, не шампанским или пивом. Алкоголем врачей и больниц. Похоже, тот спирт, которым она сдобрила свою колу, был высокопроцентным. Ром с Гваделупы. Теперь он вспомнил ее имя: Саманта. Саманта с Гваделупы.

Она открыла глаза, сказала:

– Черт! – и мгновенно вскочила на ноги. – Который час? – спросила она, заворачиваясь в саронг.

Фабио включил ночник и глянул на часы.

– Без двадцати десять.

– Черт! – повторила она. – Почему ты меня не разбудил? Я начинаю в девять.

– Я тоже только что проснулся. – Пока Фабио оправдывался, Саманта исчезла из комнаты.

Что с ним происходит? Он нашел ключ к загадке, которая столько недель не давала ему покоя, и первым делом – что? Первым делом переспал со стриптизеркой.

Крупное дело существовало. Оно было крупнее, чем он мог вообразить. Почему же он не использовал оставшееся до вечера время, чтобы предпринять какие-то шаги?

Фабио встал под душ и начал подбирать нужную струю – горячую, холодную, слабую, сильную.

Саманта оставила в его теле приятное послевкусие. А какие шаги он должен был предпринять? Позвонить по телефону? Огорошить людей своим открытием? Произвести расследование?

Пока не найдутся документы из архива доктора Барта, его текст останется столь же бездоказательным, как и любое голословное утверждение. Разве что рискованней.

Когда Фабио вытирал лицо, ему показалось, что онемевшая щека на миг обрела чувствительность.

– Да-а? – раздался в трубке заспанный голос Норины.

– Ты уже спишь?

– Да. Мы снимали целую ночь и полдня.

– Извини.

Оба замолчали.

– Почему ты звонишь? – спросила Норина.

– Я завтра уезжаю.

– Надолго?

– Увидим.

Молчание.

– И поэтому ты звонишь?

– Я беру с собой мобильник. Мало ли что случится.

– Что может случиться?

– Мало ли что.

Норина зевнула.

– Ну, спокойной ночи. Желаю не скучать.

– Я еду не развлекаться, – возмутился Фабио. Но Норина уже повесила трубку.

16

Фабио успел на последний поезд до Неаполя с пересадкой в Милане. Плацкартные места были проданы, а в общих вагонах расположились американские пешие туристы с рюкзаками и вонючими кроссовками. Фабио всучил крупные чаевые кондуктору спального вагона и получил место в пустом купе на двоих. Об этом трюке он узнал от своего отца и всегда сомневался, что трюк работает.

Едва поезд отправился, Фабио разделся до белья и улегся на узкую койку.

Размеренный перестук колес убаюкал его прежде, чем они доехали до Фельдауской дуги.

Всякий раз, выходя на перрон в Милане, он чувствовал себя так, словно входил к себе домой. Все тут было ему знакомо. Запах раскаленных от езды составов, серый рассвет, эхо громкоговорителей. Даже люди в большом здании вокзала казались ему старыми знакомыми.

Фабио с удовольствием выпил бы аперитив в каком-нибудь баре. Но у него оставалось всего десять минут, чтобы купить газеты и найти место в прицепном вагоне на Неаполь.

Поездка до Центрального вокзала в Неаполе занимает шесть часов.