Фабио открыл окно, чтобы сменить застоявшийся воздух помещения на выхлопные газы улицы, принял душ и улегся на кровать. Через пять минут он понял, что сна нет ни в одном глазу. Он оделся, вышел и бесцельно побрел по кварталу. В собственном городе ему было глубоко плевать, что его примут за туриста.

Почему он забрел в «Персики», он и сам не знал. Может, потому, что там имелся кондиционер.

Он сел у стойки бара.

– Привет, Фабио, джин-тоник? – спросила его глубоко декольтированная барменша. Он заказал безалкогольное пиво.

В заведении было темно. Галогеновые светильники позволяли различить только полку, уставленную бутылками, мерцающую бегущую строку «Персики» на заднике маленькой сцены и несколько художественных фотографий обнаженной натуры на стенах.

Беспокойные силуэты посетителей то и дело заслоняли слабый свет настольных ламп, напоминавших носовые огни китайских джонок на штормовом море.

Фабио появился как раз вовремя. Он успел сделать всего один глоток, как прозвучали торжественные звуки марша и патетическое объявление:

– Дамы и господа! Встречайте Саманту с Гваделупы!

Она вышла на сцену в платье для коктейлей с серебряными блестками, как бы минуя тягучий ритм регги, и окинула помещение презрительным взглядом. Потом вдруг задрала подол до середины бедер, засунула обе руки под платье, стянула трусики до колен и оставила их там, на расставленных ногах, в растянутом виде. Потом выпрямилась, снова окинула взглядом публику и свела колени. Трусики упали на пол. Саманта подняла их левой туфлей с бантом, на высоком каблуке, покачала немного на весу и зашвырнула в угол сцены. После чего медленно, со скучающим видом начала танцевать.

– Ты снова здесь? – раздался голос рядом с Фабио. Это был Фреди. Он взял со стойки бара блюдо с арахисом, высыпал горсть в правую руку и отправил все орехи в рот.

– Я часто здесь бывал?

– Частенько. Самый лучший кабак в этом роде, если хочешь знать. Ты видел что-либо подобное? – Он указал на сцену горстью орехов. – Мировой класс, сначала трусики. До этого же надо додуматься!

Барменша придвинула стакан к локтю Фреди, но он не обратил на него внимания.

Саманта танцевала так, словно была одна во всем мире.

– А ты здесь завсегдатай, – констатировал Фабио.

– Здание принадлежит нам.

Фабио промолчал.

– Что тебя смущает? Доходный дом «Флорида» – тоже наша собственность.

– Неужели всем владеет одна и та же фирма?

– Да, она называется «Недвижимость». У нас есть дома, которые мы сдаем банкам, адвокатам и официальным учреждениям.

Фреди опрокинул в рот очередную горсть орехов. Проглотив их, он заявил:

– Похоже, удар по черепу превратил тебя в прежнего обывателя.

Саманта танцевала так, словно забыла об отсутствии под платьем трусиков. Публика сидела не шелохнувшись, чтобы не напомнить ей об этом.

– Как твоя голова? Ты открыл новые островки памяти?

– Нет, с тех пор ничего.

– Что говорит врач?

– Ждать и пить чай.

– Больше похоже на пиво.

– Безалкогольное.

Саманта как-то ухитрилась потерять бретельки своего платья. Чтобы помешать своей груди выскочить наружу, она все выше подтягивала платье. Зал молился, чтобы она забыла о подробности с трусиками.

– Теперь не прозевай, – приказал Фреди. Как будто они за это время что-то прозевали.

Музыка умолкла. В течение всего выступления Саманта ни разу дольше, чем на долю секунды, не задирала платье.