Вызывать чувство вины у человека без совести такое же бесполезное занятие, как бросать зажжённые спички в жерло потухшего вулкана в надежде, что он оживёт.

– Какому слову верен твой клиент? – не понял Троер. Точнее, сделал вид, что не понял.

– Тому же, которое должны дать вы.

Троер проглотил истеричный смешок. Ничего смешного в том, как его поддели на крючок с помощью воблера, не было.

– Ты ждёшь от меня обещания играть по правилам? Тебя за этим прислали?

– Меня вызвали вы, – сказал лысый человек. – Я пришёл к вам со всем уважением. Другие наши дела не пострадают.

– Ты ужасно мил. Не могу разобраться, кто передо мной – друг или враг?

– Вам ли не знать, что кроме белого и чёрного есть масса других цветов, – ответил толстяк. – Какой ответ вы дадите, господин Троер?

Ввязаться в войну Троер мог, не прилагая усилий. Надо всего лишь вышвырнуть парламентёра из здания, желательно без одежды. Стесняться толстяку всё равно нечего, дряблый член давно затерялся в складках жира и неряшливой растительности. Затем следует пустить под откос машину предвыборной борьбы, предварительно поломав тормоза. Пускай вызовет в стане врага переполох и соберёт на капот как можно больше лакеев мэра. У него их оказалось предостаточно, к великому сожалению.

Ещё десять лет назад, когда тестостерон в яйцах вырабатывался тоннами, Станислав не раздумывал бы и секунды. Да что там, он ещё в начале избирательной кампании был настроен действовать бескомпромиссно. А пять минут назад был готов перекусывать зубами тех, кто будет мешать ему прийти к цели, пока старый хрен не спустил его с небес на землю.

В конфликтах крылось своё редко уловимое очарование. Когда ты молод и увлечён схваткой с интересным соперником, адреналин сочится сквозь поры, деньги отходят на третий план, голова забита победными речами. Реальность приобретает сладкий малиновый вкус. Ты прочный шар для боулинга, твои противники легковесные кегли. Ты не можешь проиграть. Сомнения давятся в зародыше, скулы сводит от бравады.

Та же реальность в пятьдесят лет – благоустроенная, растерявшая треть пронзительной яркости – призывает прислушаться к голосу разума.

На стороне Бенджи административный ресурс, незримая армия, которой нет у него. Полиция во всех ипостасях, чиновники, руководители крупных коллективов, уж они-то приказ голосовать за конкретного кандидата выполнят на двести процентов. Вместе с возможностями дружка губернатора, числившегося на хорошем счету у самого президента, эта сила способна стереть Троера в порошок. Не говоря уже о людях уровня Станислава, которым обязательно будут чинить проблемы, вынуждая отречься от токсичного «номер два» и поддержать действующего мэра.

Сам он тоже мог значительно пострадать в развязанной им же войне. Упечь в тюрьму или разорить – самое малое из того, что ему могли устроить власть предержащие. Войны без убийств не бывает. И где гарантии, что противник станет воевать с пешками, а не устранит короля, разом выиграв все битвы.

Велика вероятность разделить участь тех, кого Станислав Троер обрекал на смерть после встреч в сауне с решателем проблем.

В такого рода исходе было что-то сакральное. Жестокая справедливость, свирепо карающая в самый неподходящий момент. Для смерти момент всегда неподходящий. В том её ужасающее величие.

На ум пришло изображение поедающего себя змея Уробороса – символа замкнутого круга бесконечного бытия. Жизнь сменяется смертью, смерть способствует появлению жизни. Задача не для подслащённой воды.

– Думаю, мне нужно выпить что-нибудь покрепче.

Станислав прошёл мимо гостя в чём мать родила, с каждым шагом всё глубже втаптывая в ковёр свою мечту стать мэром родного города.