Адам уже греб, часто поглядывая на отступающий вверх под огнем трос.

– Запах плота все равно чувствуется, – он принюхался. – Хотя дым сильнее. Любопытно, чем его смазали?

Он не ожидал, что ответит Тамара, хотя мог бы догадаться.

– Это моя первая «вонючка», которую я сделала. Наверное, папа использовал.

Адам перестал грести от легкого шока.

– Это когда ж было?

Тамара ничего не ответила, просто смотрела перед собой, угрюмая, равнодушная. За нее ответила Диана:

– Лет пять назад, наверное.

– Вот это да! Верно, это только Тамара могла придумать. Но сейчас на ее «вонючку» не похоже. Даже непонятно, неприятный запах это или нет.

– Прошло много времени. Запах выветрился. Наверное, когда ваш отец смазывал плот, пришлось ему поморщиться. Но все проходит. Даже Тамарины «вонючки».

Они переглянулись, оба посмотрели на Тамару, которая, казалось, даже не слышала их, вновь встретились взглядом. Оба поняли мысли друг друга: с ней надо поговорить насчет ее бзиков в переходе между башнями, но не сейчас.

Приближался второй дом, указанный отцом. Адам перестал грести, прислушался, осмотрелся, выбрал место, пришвартовался и, глянув на Диану, забрался в оконный проем. Не сразу, но лодку он нашел.

И не только ее.

Рисунок отца.

Со стены на Адама смотрело лицо его младшей сестры. Не узнать ее было невозможно. Нина улыбалась, глядя на зрителя, где бы он ни стоял. Она была чуть младше реальной Нины, находившейся в лодке в десятке метров. И еще она тянула руку в сторону – точь-в-точь как делала реальная Нина несколько раз прежде.

Указывала путь.

Прежде чем прикинуть направление, Адам замер, погруженный в ностальгию прошлого, разглядывая творение отца. В Башне он писал свои картины не часто, и в основном дети их не видели. Сейчас он выбрал такое место своей новой картине, чтобы вошедший ее не пропустил. Зайди сюда первым Марк, он бы не обратил внимания на руку Нины. Но отец знал, что для Адама и Дианы Нина несколько раз использовала этот жест. В который раз он откуда-то это узнал!

Адам с трудом вышел из этого погружения в ностальгию.

И увидел еще кое-что. Надпись. На этот раз на стене. Под рисунком.

1(с.) 2(с.) 1(з.) 8(б.) 5(з.) 7(с.) 3(з.) 3(к.) 4(з.) 3(б.) 3(с.) 2(с.) 5(з.) 5(к.) 3(б.) 1(з.) 4(с.) 1(к.) 6(к.) 2(с.) 1(з.) 2(с.) 5(к.) 3(б.) 2(б.) 1(к.) 4(б.) 1(к.) 1(с.)

Адам подошел вплотную, вгляделся в цветные цифры. Он вытащил шифровку, оставленную на Корабле и спрятанную в тонкую упаковку, развернул, вгляделся в бумажку.

6(б.) 2(с.) 5(з.) 1(з.) 2(с.) 5(к.) 5(з.) 8(з.) 4(к.) 8(с.) 5(з.) 1(к.) 4(б.) 6(к.) 5(з.) 3(б.) 4(з.) 7(с.) 3(з.) 3(б.) 1(б.) 2(с.) 4(с.) 1(к.) 6(к.) 2(с.) 1(з.) 2(с.) 5(к.) 3(б.) 2(б.) 1(к.) 4(б.) 1(к.) 1(с.)

Совпадали последние 13 цифр. Возник вопрос: шифровка – лишь дополнение к рисунку с указанием направления или это одно и то же? Чтобы хотя бы приблизиться к пониманию, Адаму нужно время, но его сейчас не было.

Его окликнула взволнованная Диана. Он успокоил ее, сказал, что все нашел. Не удержался, позвал возлюбленную. Та, встревоженная, появилась в оконном проеме, в глазах – вопрос. Адам с улыбкой указал на стену, Диана удивилась, испытала легкий шок.

– Нам необязательно беспокоить настоящую Нину, – Адам усмехнулся.

Диана кивнула, посмотрела на лодку, на Адама.

– Помоги мне, – сказал он.

Они перебрались в лодку, плот же оставили на волю воды, не стали буксировать за собой. Дальше была лишь монотонная, изматывающая гребля. Вскоре они увидели этот остров, и возник вопрос: отклоняться ли от указанного направления, и, если да, насколько допустить уход в сторону?

Адам держал лодку вдоль этого берега, но это жуткое нагромождение растягивалось в южном направлении, и волей-неволей беглецам приходилось отклоняться.