Старшая кивнула, и мужчина, помедлив, подхватил рюкзак, закинул на плечи, подхватил младшую.

– Спасибо… за помощь. Куда идти?

Марк следил за Куницей. Та долго принюхивалась, очень долго.

Она стояла перед дверью в переход, наверное, часа два. Что-то было не так. Марк злился, что она ему ничего не объясняет, но сделать ничего не мог – он еще нуждался в этой странной и неожиданной союзнице, бывшей одновременно опасным конкурентом и врагом. Он мог, конечно, надавить, угрожая через ее сестру, которая оставалась заложницей и за которой где-то внизу следил Борис. Но сейчас это было бы не вовремя.

Он уже чуял нутром, еще утром: что-то не так в этом здании, в этом переходе, где затаились беглецы. Где-то вокруг, будто в воздухе. Что именно его не устраивало, он понять не мог. Беглецы здесь, взять их измором – лишь вопрос времени, но странное беспокойство, как микробы, уже проникло в него и точило, терзало, незаметно, но это ощущение все усиливалось. И, главное, Марк заметил то же самое в поведении Куницы. Она, поначалу спокойная, аморфная к его крикам, когда он пытался разговорить молчавших за дверью беглецов угрозами, посулами, гнусными шутками, смехом уверенного в себе победителя, постепенно «втянулась» в это его невротическое состояние.

Почему они до сих пор молчат? День прошел, и не было ни одного намека, ни одного подтверждения, что они там, за дверью, испуганы или, наоборот, настроены на борьбу. Они в самом деле рассчитывали, что Марк и компания уйдут, если выдержать паузу как можно дольше, сделав вид, что в переходе никого нет? Марк не верил в такую наивность. Адам мог оказаться таким глупцом, но его, Марка, напыщенная, самодостаточная сестренка-алмаз – нет. Только не она.

Час назад Марк спустился вниз не только проверить, как там Борис, Белка и Стефан, но и по другой причине. Что-то подтолкнуло его, и он решил «проветриться», пообщаться со Стефаном. Идиот уже не спал, не лежал, свернувшись калачиком с закрытыми глазами, он полусидел на первом надводном этаже, в углу, куда его определил еще день назад Марк, чтобы Борис, на котором оставалась Белка, тратил на него как можно меньше внимания и энергии, и пялился в свои несуществующие реальности. Марк присел на корточки рядом с ним, заглянул в глаза, но Стефан не отреагировал. Блуждал где-то настолько глубоко, что даже Марка не заметил? Марк быстро «вернул» его назад, но, заглянув в эти идиотские глаза, понял еще до первой попытки, что вряд ли чего-то добьется. Если Стефан и видел что-то, этого было «слишком много», и где была истина среди этого увиденного, он не знал сам, куда уж было Марку. Но Марк попытался. Зря, что ли, спускался с самого верха?

– Они здесь? Диана, твои сестрички и твой братец-мудозвон? – Марк говорил почти ласково, но сквозь эту «ласку» в воздух проникала угроза. – Скажи, мой старый добрый друг Стефи, скажи мне, прошу. И тогда… я буду тобой доволен.

Он хотел сказать, что тогда не сделает Стефану больно, но решил не рисковать: дурачок слишком чувствителен, чтобы напрягать его сверх нормы. Стефан хлопал своими безумными глазами, но тщетно – он видел, что беглецы здесь, и что их нет, и что они еще где-то там, и что они и здесь, и не здесь одновременно, да, он видел даже такое, но, как было на самом деле, он не знал.

Марку хотелось ударить его, но это не принесло бы практической пользы, но могло ухудшить состояние идиота, который еще понадобится.

Он вернулся к Кунице, которая все активнее проявляла себя. Марк не выдержал, потребовал ответа от девки. Она поморщилась, как если бы в тарелке с едой увидела что-то грязное и тошнотворное, но отозвалась:

– Мало запаха. Слишком мало.

– Ты о чем? Как может быть… мало запаха?

Она помедлила, поджав губы, втягивая воздух ноздрями, как будто перебирала что-то невидимое пальцами.