– Все хорошо, моя девочка, – прошептала Диана. – Прости меня.

Диана поглаживала ее по спине, и дрожь ослабла, появилась даже какая-то расслабленность. И Тамара – казалось, она не скоро произнесет хоть слово – вдруг прошептала:

– Я хочу к Марку…

Диана застыла, замерла ее ладонь на спине Тамары. Она была уверена, что ошиблась, но при этом поняла, что этот ответ – единственно верный.

– Что? К кому?

Тамара сжалась, как если бы хотела превратиться в шар, где нет ни щелки для чужого проникновения. Она сказала что-то, сама не желая, она ошиблась, у нее это вырвалось случайно, под давлением Дианы или по глупости, неважно, но она больше не скажет ни слова. Все, что дальше, – бесполезно.

Реакция ее тела была похожей на то, как реагировала Нина, если не могла или не хотела ответить Диане или кому-то другому. Диана зашептала всякие глупости Тамаре, чтобы та не взорвалась:

– Все, успокойся, я больше ничего не буду спрашивать. Успокойся… Все хорошо, ты у меня – умница. Ты – молодчина.

Тамара затихла, внутренне подавляя новую бурю, даже расслабилась, и Диана окончательно убедилась: Тамара сказала правду.

Она хочет к Марку! К Марку!

Открытие вызвало мощный шок, Диана, растерянная, с каким-то мутным сознанием, как после сна, не сразу поняла, что видит впереди в каких-нибудь сотнях метров. Она попыталась отстраниться от Тамары, как если бы та мешала что-то рассмотреть. Тамара не мешала, но почувствовала, что нечто изменилось, ибо она, только что цеплявшаяся за Диану, как за борт лодки в воде, позволила убрать свои руки, даже попыталась заглянуть Диане в лицо.

– Вот и те самые Крылья, – прошептала Диана. – О них нам говорили.

Тамара медленно оглянулась. И замерла.

Адам спешил за Ивой, понимая, что возникла проблема, только пока неясно, насколько серьезная и как надолго. Последнее – уходящее время – было самым важным.

Лабиринт-«кишка» петлял, и не сразу Адам понял, что этот путь был не тем, который он проходил вчера с сестрами и самой Ивой. Другой проход в их жилище? Сначала было не до того. Адам сосредоточился на том, чтобы не упустить Иву, не потерять время, чтобы местная женщина не возвращалась за ним, замедляя продвижение. Он видел ее спину перед собой, но вдруг понял, что после очередного поворота даже не слышит ее шагов. Он пробежал, не выдержал и крикнул:

– Ива! Я не успеваю! Где ты?

Мелькнуло нечто отдаленно похожее на подозрение: «Почему так долго идем, куда она делась?»

Где-то впереди, сквозь переплетение ветвей, Адам увидел что-то мелькнувшее, и послышался приглушенный крик Ивы:

– Бежать… Спешить…

Он поспешил дальше, но меньше чем через минуту спокойствие как обрезали: он оказался в тупике. Если бы не крутой поворот, он бы просто врезался в преграду, но так он притормозил и впечатался растопыренными ладонями в фанерный щит. Щит был вдет в проход так, что его можно было сломать, пробить, но не вытащить.

Как здесь пробежала Ива? Он не туда свернул? Насколько он заметил, поворотов не было. Адам бросился назад, теперь не так прытко, вглядываясь в «стены» лабиринта.

– Ива! Где ты? – Пауза. – Я заблудился! Ива? Ты слышишь меня?

Нет ответа. Он пробежал еще немного, понял, что из-за собственного дыхания, шагов и шороха ветвей на «полу» и «стенах» лабиринта ничего не слышно, остановился, замер, задержал дыхание.