– Ива!

В ответ тишина.

У него похолодела спина. Он представил лицо Дианы, ее образ в лодке, рядом хмурая Тамара и укрытая от всего мира, не переносившая открытых пространств Нина. Адам почувствовал тревогу возлюбленной, тоску и страх за него. И безысходность, если им не суждено увидеться.

К дьяволу все это, как говорили в Мире До Воды! С чего он взял, что они не увидятся? Ничего страшного не случилось. Ива куда-то подевалась, и что с того? Обойдется без нее. Быстрее вернется к Диане.

Адам побежал назад, уже не вызывая Иву. Или с ней что-то случилось, или… она не хочет отвечать ему. Вариант показался логичным, хотя Адам еще не мог понять, в чем причина этого поступка, но все симптомы указывали на это: она бежала перед ним, но исчезла и не подает ни звука.

И эта преграда! Она возникла неспроста.

Что задумала местная женщина?

Очередной поворот вынудил его остановиться. Казалось, так резко – почти под прямым углом – он перед этим, во время бега, не поворачивал. Повороты не были везде плавными, но не на девяносто градусов точно. Адам всмотрелся в «стену» и понял, что раньше здесь был проход, но его завалили, не слишком плотно, прорехи были больше, чем в других местах. «Новый проход» казался не таким гладким, с «утрамбованными» «стенами», как по всей длине лабиринта. Как если бы кто-то недавно его «освободил», вытащив часть переплетенных ветвей.

Адам попытался продавить забитый проход, откуда пришел сюда, но тщетно. Масса, казавшаяся не такой уж мощной и плотной, не поддалась. Казалось, он ее лишь плотнее утрамбовывал. Запыхавшись после первых усилий, Адам чертыхнулся и – отчаяние уже вползало в него, как сновидение в отключавшийся мозг, – попятился, побежал назад.

Он не понимал, зачем делает это – щит выглядел более хлипким, нежели нагромождение ветвей, но выход-то был не в той стороне, ему нужно было наружу. Но, уже поддаваясь панике и страху, он помчался назад – выбить щит, прорваться вперед, в том направлении, куда мчалась Ива, а там видно будет.

Не вышло.

Подбежав, Адам понял, что тьма в тупике стала плотнее. Свет, слабый, но достаточный, откуда-то сверху был прежним, но за щитом свет ослабел. И был шорох, стихший по ту сторону, как только Адам подбежал. Он убедился, что за щитом уже навалено ветвей, и понял, что происходит.

– Ива! Что ты делаешь?

Именно так. Она была за этим щитом, когда он подбежал первый раз, дождалась, когда он рванет обратно, и стала укладывать с другой стороны массу ветвей, закупоривая ловушку с этой стороны.

Адам, разъяренный, ударил плечом в щит, отскочил, ударил еще раз, нанес удар ногой, поморщился от боли, отступил. И побежал в обратную сторону. Может быть, там? Есть ли там шанс прорваться? Бабенка закупорила его, заманила в этот лабиринт, и стало ясно, что лабиринт был другой, да, так он и подумал сразу, что к ее жилищу с девочкой и больным мужем вела другая «кишка», и они в нее на этот раз не входили.

Он достиг второго тупика, убедился, что здесь все по-прежнему, попытался успокоиться и не врезаться в «стену», это же бессмысленно. Он заставил себя думать, выбросить из головы Диану, сестер, лодку, нечто с крыльями, что станет их новым домом, сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас.

И пытался вытаскивать ветки.

Если нельзя проломить, нужно разобрать. Это казалось реальным, и пока единственным шансом выкарабкаться из такой ужасной – и в то же время глупой, ох какой глупой – ситуации. Он что-то вытащил, еще раз, хотя еще не осознавал, что вытаскивает нечто хлипкое, не закрепленное, что не является главным в заторе. Он услышал невнятные звуки, остановился, замер. По ту сторону находилась Ива. Вернее, не по ту сторону, где-то сбоку или даже сверху.