И в то же время свои быстрые взгляды скрывал – неумело, конечно, – Борис. У него на лице и так все написано: чертов самец узрел самку, подходящую или нет, неважно, но ту, которая узрела подходящего самца.

Когда это случилось между ними?

Марк не знал, что такое смущение, если брать в расчет отношения между людьми. Родная кровь для него была пустым звуком, не более. В этот раз он испытал нечто похожее на растерянность. С каким-то опозданием – именно сейчас, после этих перехваченных взглядов туда-сюда – до него дошло, что Борису также понадобится женщина, когда Марк настигнет беглецов и заберет Диану себе. И всех остальных девок. Чтобы сделать их своей собственностью и инструментом для удовольствий и удовлетворения амбиций и похоти. Но о брате он как-то подзабыл. Пусть не сейчас, так в ближайшем будущем, но Борис тоже мужчина, здоровый, испытывающий интерес к женщинам. Раньше Борис казался чем-то обезличенным, тенью Марка, за которым он ходил и выполнял все его приказы, сейчас Марка ждало неприятное открытие.

Он осознал, что Белка – именно тот инструмент, который позволит сохранить «своих» девок от Бориса, при этом не вызывая у него агрессии, недовольства, опасности с его стороны. Марк пока не думал, смог бы он «делиться» с братом своими трофеями, но сейчас этот вопрос, лишь возникнув, отпадал сам собой. И все же быстро принять эту возникшую новую ситуацию было непросто.

Существовало одно «но» в этом, казалось бы, полезном для Марка событии. Борис, соединившись с Белкой, если вообще допустить такое, захочет разделиться с братом, во всяком случае, он перестанет быть тенью, слугой, помощником и соратником. Вряд ли он станет жить с Марком под одной крышей, Белка наверняка будет против, и в этом была проблема. Борис являлся маленькой армией Марка, и потеря ее недопустима.

Как быть? Оставить при себе – рано или поздно породить семя бунта. Отпустить? Но он нуждался в Борисе, хотя, если он уничтожит Адама, поработит волю его сестер, ему ничто не будет угрожать. Остались, правда, где-то братья этих сучек, Куницы и Белки, но да ладно. Бориса всегда можно поселить где-то поблизости. Если они вернутся домой, в Башню, места на всех хватит. Заставить Бориса и Белку подчиниться хотя бы в этом?

Его размышления оказались прерваны странным образом. Белка, несмотря на связанные ноги, потянулась к нему, ткнула носочками в его бедро. Марк встрепенулся, готовый поставить эту сучку на место, но заметил, что она лишь привлекла его внимание к сестре впереди. Борис – влюбленный придурок – тоже с опозданием заметил, что Куница резко остановила лодку, подняла руку – знак, чтобы они замерли.

Марк перестал грести. Ему было не по себе из-за того, что он так отвлекся. Он и Борису ничего не высказал, хотя тот со своим бесконечным любованием Белкой заслужил пару тычков, не говоря о словах.

Куница замерла надолго. Марку было сложно удерживать лодку неподвижно – то ли тут было слабое течение, то ли порождали движение легкие волны, отражаясь от «берега». Чтобы не сократилось расстояние с лодкой Куницы, Марк отгреб назад, бесшумно погружая весла в воду. Куница изучала «берег», не только водную полосу впереди. Марк не сразу заметил, что берег поблизости обрывается, чтобы затем снова появиться вдалеке – на пути возник полуостров, частично скрывший обзор линии берега.

Сильный запах беглецов? Они остановились где-то здесь? Просто задержались? Марк не звал Куницу. Она ранее выказывала недовольство, если ей мешали в такие моменты, и Марк не знал, что происходит именно сейчас, кто знает, вдруг беглецы рядом и они услышат его окрик.

Куница опустила руку, убедилась, что Марк на нее смотрит, негромко отозвалась:

– Медленно двигайтесь за мной. – Короткая пауза.