– Что это такое?

В шепоте Тамары промелькнуло нечто близкое к благоговению, подарив Диане штрих из прошлого, когда реакция девочки выделяла ее из остальных детей.

Диана не ответила. Она взялась за весла, после передышки усиливая и ускоряя взмахи весел с каждым гребком. Спохватившись, что смолчала, задыхаясь, выпалила:

– Сейчас… Подойдем ближе.

Глаза Тамары по-прежнему оставались круглыми, детскими – она еще не понимала, что это такое, там, вдали. В отличие от нее Диана с каждым гребком убеждалась, что ее первая мысль верна. Она ничего подобного не помнила из рассказов старших, из книг или из пересказов Адама, но, следуя логике, представила, как такое могло быть.

– Диана, – не выдержала продолжительного молчания Тамара, – что это?

Диана не помнила, когда Тамара к кому-то обращалась по имени. Такое случалось редко. Она всегда использовала минимум слов. В этом ее в какой-то степени обскакала Нина, оказавшись вне дома, бессильная против своей агорафобии. Но прежде Тамара со своей сдержанностью редко использовала имена близких. Это был признак нетерпения, горячего, по-прежнему полного удивления из ее детства.

– Самолет!

Тамара глянула на Диану, сосредоточилась на объекте, к которому они приближались.

– Самолет… – она будто пробовала слово на вкус.

Диана решила, что девушка не может вспомнить, что означает это слово. Так или иначе любые вещи из Мира До Воды, которые не использовались и не упоминались в их повседневной жизни в Башне, большинству детей были плохо знакомы, исключение составляли Адам и Диана. Им это было интересно в отличие от тех же Марка и Бориса, воспринимавших подобное как абстракцию, ненужную, ничем практически не полезную, еще и мешающую в обычной жизни.

– Самолет, Тамара, это такое приспособление, на котором в Мире До Воды люди летали. Как птицы из книг. Большие машины, только они ездили не по той самой суше, а по воздуху. И не падали, хотя тяжелые.

Тирада вынудила Диану запыхаться и прерваться.

– Я знаю, – в голосе Тамары было прежнее равнодушие: интерес и детское удивление таяли, уходили.

И Диана поняла, что речь шла не о том, что Тамара видит, а о том, почему именно в таком месте находится этот самый самолет.

На это ответа у нее не было. Не сейчас. Они были далековато, чтобы сделать выводы. Будь здесь Адам, быть может, он уже что-то бы объяснил. Он прочел гораздо больше книг о Мире До Воды, чаще пытал вопросами своих родителей и родителей Дианы, и для него вопрос Тамары, возможно, не стал бы проблемой.

Диана устала, плечи наливались не только тяжестью, но и неприятной, жгучей болью, и все же энергия, возникшая в связи с тем, что они нашли и вот-вот достигнут места, куда должны были прибыть, позволила ей продержаться еще сотни метров. Она опустила весла, позволив плечам и рукам восстановиться, а лодке какое-то время скользить по инерции к самолету, который оказался на крыше высотки шириной в три подъезда. Девять надводных этажей превратились в некий постамент, на котором самолет превратился в памятник прошлой жизни или же в символ особой новой жизни, неважно, но он выделялся среди окружающих его зданий, к тому же остановился на самом краю крыши, задрав нос и опустив хвостовую часть.

Он напоминал памятник Миру До Воды. Необычный вид даже для Прежней Жизни, сейчас самолет выделялся, как огонь в ночи. Это было самое приметное место из всех, куда после бегства из Башни приводил их путь. Диана была уверена, что где-то там, на доме или на самом самолете, есть знак – Звезда Давида.

– Мы будем здесь жить? – спросила Тамара.