– Эй!

Эхо пометалось, как вброшенный внутрь мячик, затихло. Тишина. Диана вошла. И поразилась внутреннему интерьеру, узкому длинному проходу между рядов кресел. Она прошла через весь салон, к кабине, убедилась, что никого нет, как нет признаков присутствия людей.

Диана пошла назад. Восхищение уже слабело, его теснили обычные практические вопросы: где спать, чем питаться? Не доходя до пробоины-выхода, она увидела в хвостовой части узкую вертикальную щель: не до конца прикрытую дверь в некий отсек. Подавляя дрожь, Диана подошла к не полностью прикрытому отсеку, заглянула внутрь.

В отличие от салона самолета с многочисленными окнами-иллюминаторами здесь было темно, и она достала свой набор для подсветки, воспользовалась им. И радостно вскрикнула.

Пространство отсека доверху заполняли ящики, внизу – громоздкие, повыше – поскромнее, но все равно очень объемные. Всюду надписи: консервы, закатки, не только мясо, рыба, но и овощи, фрукты, компоты. Были ящики с разнообразными сухофруктами, крупами, мукой, горохом, орехами, сухим молоком.

Диана закричала, вскинув руки вверх, но осеклась: если ее услышат девчонки? Она их напугает. Они вряд ли могли услышать ее на таком расстоянии, но Диана осадила себя и, пока бежала вниз, к лодке, тихо подвывала – так из нее выходили эмоции: маленький ручеек сочился из щелей в дамбе.

Когда она увидела Тамару, ее радость угасла. Она поняла: что-то случилось, пока ее не было. И, даже не понимая, что именно, почувствовала: что-то нехорошее. Она уловила тихое поскуливание Нины под одеялом.

– Что с ней?

Тамара пожала плечами.

– Ничего, – голос звучал равнодушно. – Вспомнила Адама.

– Да? – Диана растерялась: думала, случилось что-то плохое. – Адам скоро будет здесь. Там, наверху… Там столько всего!

– С чего ты взяла? Что он вернется?

Диана какое-то время смотрела на Тамару. Та не сказала чего-то особенного, но в ее голосе была странная уверенность, напугавшая Диану.

– Разве нет? – в собственном голосе были просительные нотки. – Что с ним случится? Марк не скоро там появится.

– Марк ни при чем.

Тамара замолчала, и Диана не выдержала:

– Кто при чем?

Тамара глянула на нее, отвела взгляд.

– Эта… Ива. Ей что-то нужно от Адама, она может его не пустить. Просто сделает что-то, и он не сможет уплыть. Лодку спрячет или еще что-то…

– Ива? При чем тут она?

– Она же Адама глазами поедала. Ты разве не заметила?

Ива не отводила взгляда от Марка и его ружья. Хотя она чуяла, что ее смерть еще не пришла и что она вряд ли умрет от руки этого типа в лодке (это тот самый Плохой?), он мог ее ранить, и вообще, начни он стрельбу, ее план, и так нарушенный тем, что ее колья пробили лишь одну лодку, развалится.

Она не должна потерять Адама, только-только сделав его своим.

План пошатнулся, это плохо, но все еще можно исправить. И все же Ива расстроилась, даже рассвирепела внутри, хотя внешне по-прежнему была простой дикаркой, маленькой, с виду беспомощной и неуклюжей, неопасной, но любопытной и полезной для других.

Если бы они все оказались без лодок, заложники на этом острове, она бы дождалась, не показываясь сама, пока бы они не передохли с голоду, не поубивали бы друг друга или просто не уплыли бы, беспомощные, обреченные на смерть. Они бы даже не узнали, что тут есть кто-то живой, остальное – найдут ли они девушек или лодку, чтобы плыть, – Иву не волновало. Пришлось бы какое-то время соблюдать осторожность, не появляться днем снаружи, вынудить Ольху молчать и находиться дома безвылазно – и все.