Марк не ожидал подобного. Здесь есть люди? Те, кто постоянно живет? Невероятно, но дело не в этом, любопытно, будет ли здесь кто-то, кого можно использовать?

Они медленно стали огибать полуостров. Куница вновь задержалась ненадолго, когда открылась вся линия берега. Визуально никаких следов не видно. Но по напряженной спине Куницы Марк понял, что она втягивает воздух сейчас особенно дотошно.

Она оглянулась.

– Я высажусь. Надо проверить. Лучше не приближайтесь.

– Почему? – вырвалось у Марка.

– Не могу понять, что за запах вокруг…

Марк промолчал, удерживая лодку на одном месте.

Куница отложила одно весло, взялась обеими руками за второе. Плавный, беззвучный гребок. Перемещение весла к другому борту, снова плавный и бесшумный гребок. Лодка, направленная к берегу, скользнула прочь с направления, параллельного «берегу».

И на что-то наткнулась. В воде. Лодка дернулась, проплыла вперед, Куница попыталась отвести лодку назад, уже не заботясь о бесшумном движении весла, но тщетно. Приглушенный звук по дну лодки повторился. Лодка дернулась в сторону, снова на что-то наткнулась. Куница постаралась, чтобы лодка замерла на одном месте.

– Не подплывайте! – Она быстро глянула на Марка, убедилась, что он все понял, глянула за борт в воду. – Здесь что-то есть…

Куница заметила, что вода на дне лодки медленно, но неумолимо прибывает. Она пробила дно. И необычным куском мусора, чем-то слишком острым и скрытым в воде.

Марк с Борисом и Белкой наблюдали за попытками Куницы освободить лодку, только Стефан сопел, наверное, видел что-то иное, чего не было в реальности перед этими тремя. У Куницы ничего не получалось – лодка «села» крепко. Рывки не помогли, пауза ничего не решила, и Куница, наблюдая за прибывающей водой, признала, что ей не вырваться. Помедлив, она осмотрелась, осторожно перекинула ногу за борт. Она перекинула вторую ногу, держась руками за борт, набрала воздуха, погрузилась в воду полностью.

Спустя минуту она вынырнула, задыхаясь, крикнула:

– Не подплывайте! В воде колья. Заградительная полоса!

Она медленно поплыла к берегу, погрузилась в воду, всплыла в паре шагов дальше, замерла, погрузилась и всплыла почти у самого берега. Она несколько раз натыкалась на острие кольев, и, хотя ничего серьезного не случилось, у нее выступила кровь на ладони, на плече и бедре. Облизнув ладонь, Куница шагнула на берег. Непривычная поверхность вынудила замереть и осмотреться.

Марк, вытянув шею, наблюдал за ней. Он хотел спросить, слышит ли она запах беглецов и что собирается делать дальше, но тихое гортанное восклицание Белки, дернувшейся так, что это отдалось всей лодке, вынудило Марка забыть о Кунице и глянуть на сам остров.

Чуть дальше и левее Куницы он заметил женщину. Худую, низкую, еще более хрупкую, чем сама Куница, с каким-то старческим лицом и копной никогда, казалось бы, нечесаных волос. В руках у нее ничего не было, но Марк схватился за ружье, прицелился в незнакомку.

– Нет, – прошептала Белка. – Не стреляй.

23

Путь

Тамара смотрела вдаль, не мигая, и Диана, заметившая ее круглые, удивленные глаза ребенка, ощутила приступ дежавю: именно так маленькая Тамара в детстве наблюдала что-то новое для нее, непонятное и потому вынуждавшее сосредоточиться на себе девочку, которая, даже став взрослой, останется чаще всего отстраненной, равнодушной, скучающей, излишне спокойной, во всяком случае, внешне, какие бы передряги с нею ни происходили в дальнейшем. Удивление блекло, стоило получить объяснение или привыкнуть к увиденному, но эти минуты, что предшествовали затуханию интереса, разительно меняли ее, превращая в другого человека.