— Очень плохо.

— Я видел много материалов об этих социалистах в «Берлинер цайтунг», - вмешался Симэн. Он всегда оказывал предпочтение немецким газетам. — Довольно тревожно.

— О, они совсем не социалисты в привычном смысле слова. Эти новые социалисты стремятся к уничтожению сионистского большевизма. Очень многие люди в Египте поддерживают этого парня. Он мог бы всех нас кое-чему научить.

Именно тогда я впервые услышал о Гитлере — в ранние годы его успеха, когда он еще контролировал свою партию. Больно было видеть, как такого прекрасного человека губило собственное высокомерие. Однажды, если у нас останется будущее, некий драматург использует историю Гитлера и покажет фюрера Германии — благородного, слабого, трагического героя, каким он и был. Я оплакиваю свои утраченные возможности, но как, наверное, скорбел он в те минуты, когда Берлин пал под залпы большевистских орудий! Такая трагедия достойна Вагнера.

— Вы мусульманин, Али-паша? — нерешительно спросил Симэн.

— О небеса, мой дорогой сэр, я не так старомоден! Я по убеждениям — светский гуманист. Но в демократическом Египте лучше держать свои религиозные предпочтения при себе. Наша страна в некоторых отношениях еще очень отсталая. Многое предстоит сделать. Индустриализация, конечно, важнее всего.

— А вы поддерживаете земельные реформы?

Скрытый смысл вопроса Квелча я не вполне уловил. Али-паша Хамса удивился.

— Я не против богатых, профессор Квелч, если вы хотели узнать именно это. Мне очень жаль, что не все наши люди богаты. Я, подобно каждому, уважаю право человека на труд и на достаток, заработанный этим трудом. Есть способы улучшить наше сельское хозяйство, и тогда все смогут стать преуспевающими фермерами. Я полагаю, что этого можно достичь с помощью техники, а не путем социальных реформ.

— Вы мне по-настоящему нравитесь. — Малкольм Квелч приветственно взмахнул рукой. — Мистер Питерс, вам следует рассказать Али-паше о своих изобретениях и своих идеях, как «сделать пустыню зеленой». Этот молодой человек, сэр, гений техники. Он уже построил несколько аэропланов и динамитный автомобиль. Позвольте ему рассказать об удивительном чуде — о своей воздушной турбине!

— В Египте очень нужны инженеры. — Политик задумчиво посмотрел на меня. — Особенно американские инженеры.

Я объяснил ему, что был американцем только по паспорту, а на самом деле я русский, изгнанный с родины красными. Египтянин выразил мне сочувствие и поддержку.

— Тем лучше. Если когда-нибудь здесь начнется революция, мистер Питерс, поверьте, это будет не красная революция!

И снова я понял, что не следует судить человека по внешности. Али-паша Хамса пожелал выслушать меня. Я вскоре подробно рассказал о задуманных проектах транспортных средств, особенно тех, которые могли пересекать обширные пространства пустыни, и тех, которые могли автоматически копать каналы на многие сотни миль, орошая землю, не ведавшую изобилия с начала времен. Однако я почти сразу же сказал ему, что не разделяю его отвращения к еврейской расе. Среди них встречались люди поистине добродетельные. Я сам обязан жизнью еврею. Но переубедить Али-пашу не удалось. Он сказал, что мне недоставало повседневного опыта общения с этим народом. Его люди сталкивались с еврейской хитростью на протяжении многих столетий.

— Ислам был особенно терпим к евреям.