Представительный и внушительный молодой офицер, Фроменталь, подобно многим, в окопах Фландрии заработал повышение, но он по-настоящему восхищался своим бывшим командиром и, вдохновленный тем, что Лиоте пытался сделать для этих людей, добровольно вызвался служить в колониях.

— Он оставался реалистом. Когда он приехал сюда, каждый маленький шейх и сеид утверждал, что он главный, и все брали взятки, все были бедны. Теперь у нас есть только несколько крупных предводителей. Они, конечно, берут взятки, но мы знаем, с кем мы имеем дело, и люди стали богаче. Это — еще один шаг на долгом пути к конституционной демократии. Через несколько поколений они, без сомнения, примут законы о минимальной оплате труда и максимальной продолжительности рабочего дня. Конечно, итальянцы, немцы или кто-то еще очень часто подсовывали местным пашам несколько ящиков с винтовками или орудиями Гатлинга. После этого паши заявляли, что они «борцы с империализмом» или «националисты», или, другими словами, пытались привычным способом захватить власть! Но Лиоте всегда следил, чтобы важные шишки оставались на своих местах, поэтому они неизменно поддерживали французов. Султан — ничтожество. Настоящая власть над марокканцами, конечно, в руках эль-Глауи. Это делает его нашим лучшим другом.

Тем вечером за ужином разговор вернулся к паше Марракеша эль-Глауи (чей фамильный титул был чем-то вроде «Мактавиша» в Шотландии).

— И впрямь, — сказал капитан Квелч, — вся система кажется мне совершенно шотландской. Когда-нибудь здесь появится великое множество мюзик-холльных комиков и инженеров!

Мы сидели под роскошными люстрами, ели за большим столом из красного дерева, уставленным чрезмерно тяжелыми серебряными приборами, которые необходимы французам, чтобы подчеркнуть изысканность пищи. Должен признать, что еда в данном случае была не вполне достойна ножей и вилок, хотя я и надеялся на настоящие деликатесы. Но подавали блюда очень искусно — это делали слуги из местных жителей в ливреях белого, темно-красного и королевского синего цвета. Эсме, миссис Корнелиус, Вольф Симэн, капитан Квелч и я были гостями, а мистер Микс с О. К. Радоничем, Гарольдом Крэмпом и частью съемочной группы сошли на берег, чтобы насладиться удовольствиями медины. Болсовер остался дежурным офицером.

— Я слышал, что эль-Глауи — это прообраз героя Валентино в «Шейхе», — произнес Симэн. — Рассказывают, будто паша проводит больше времени у Уэд-Сены, чем у Уэд-Дра. — Он одарил нас самой открытой из своих улыбок.

— Он — очарователен. — Мадам Фроменталь была одной из простых французских женщин, черты лица которых в минуты оживления обретают некую холодную красоту. Она поднесла очаровательные пальцы к массивному подбородку. — Но вряд ли похож на Валентино. Вероятно, немного потемнее?

Все рассмеялись. Мне показалось, что мадам Фроменталь говорила о паше совсем не равнодушно; я хорошо помнил, что эль-Глауи заслужил репутацию дамского угодника.

Мою Эсме офицеры и их жены сочли восхитительной; они наслаждались ее странным французским акцентом, усвоенным от матери-румынки. Миссис Корнелиус также пользовалась немалым успехом. Она не пыталась избавиться от выговора кокни, а частые взрывы смеха и «о-ля-ля», как обычно, приводили окружающих, по крайней мере младших офицеров, в восторг. Детское обаяние Эсме больше притягивало пожилых людей, которые значительно поглаживали бакенбарды (примерно так женщина неосознанно перебирает волосы, когда встречается с привлекающим ее мужчиной), и все-таки жены тех относились к ней терпимо и с удовольствием беседовали с моей малышкой, хотя бы для того, чтобы немного позлить очарованных мужчин.