|
Это честный, добросердечный человек, готовый помочь любому соседу, будь то немец, голландец, француз или славянин, — но, возможно, средний европеец немного ленив. И тут он обнаруживает, что его эксплуатируют. Еврей, которого он по доброте душевной приютил в своем городе после того, как услышал об ужасном отношении к евреям в других местах, — этот еврей становится ростовщиком, торговцем, фабрикантом, лавочником, землевладельцем… И взгляните-ка! Все богатство внезапно оказывается во владении у этого бедного бесприютного еврея, он теперь строит синагогу в центре города и выгоняет честного бюргера из дома, освобождая место для своих единоверцев, которые могут заплатить больше! Карл Маркс считал, что проблемы нашего мира можно решить с помощью уничтожения капитала, но проблемы мира немедленно решатся, как только мы увидим уничтожение Карла Маркса и всего, что он породил. Böyle bir yemek ismarlamadik! Так говорят турки. Die Menge hält alles für tief, dessen Grund sie nicht sehen kann. Но я думаю, что все мы становимся время от времени жертвами таких самообманов. Карл Маркс открыл нам упрощенное будущее. Мартин Лютер открыл лишь простоту Бога. И все же оба в свое время нанесли нам ущерб. Бог и коммунизм состарились вместе, и мы можем только смотреть на их потомство. Господи помилуй! Господи помилуй! Маленькие девочки в соборе поют так нежно… Синие и белые мозаики отражают свет, который проникает в этот утешительный полумрак, словно глас Самого Христа. Ессе stolec! Се задница! Нам даровали видение возрожденной Святой Руси. Великолепной России, в которой я родился и в которой много лет надеялся умереть. Но она исчезла, и я обречен погибнуть в английской трущобе.
И все же, как писал Уэлдрейк, которого любил цитировать капитан Квелч, «один сладостный миг стоит вековых страданий». Мне не о чем жалеть. Скоро я буду мертв, и я умру, зная, что сделал все возможное, чтобы передать дальше мудрость, обретенную за долгие годы, показать миру, что пошло не так с 1900‑го. И если они не хотят слушать — как я могу чувствовать себя виноватым? В холокосте, если вам угодно так его называть, я виноват, в конце концов, не больше, чем Адольф Гитлер! Я думаю, мы скорее добились бы успеха, если бы спросили себя: «Кто кого предавал в те дни?» Тогда, возможно, мы смогли бы понять, кто продолжает предавать нас и все то, о чем мы мечтаем. Мы — люди Нового Завета, а не люди Книги. El-kitab huwa sa’ab ‘ala Twalad essaghir. Das ist meyn hertz. Rosi! Ayn chalutz, ich bin. Ayn gonif, never! Teqdir tefham el-Kitab da? El-’udr aqbah min ed-denb. — Оправдание куда позорнее, чем преступление, — часто заявлял капитан Квелч. Это, по его словам, было одной из причин, почему он никогда не оправдывался. — Если я преступаю закон — что ж, я делаю это ради собственной прибыли. Я готов пойти на риск. Но, по чести, друг мой, не могу сказать, что считаю свои поступки ошибочными или дурными. И многие люди со мной соглашаются, особенно мои клиенты. По настоянию миссис Корнелиус мы втроем пришли в холл отеля «Френч-лайн», единственное цивилизованное место в городе, чтобы встретиться с начальником полиции при майоре Фроментале, маленьким человечком с мягкими чертами лица, который носил противоестественно элегантную белую форму и кепи, практически скрывавшее толстые черные брови. Полицейский назвался капитаном Гурелем; у него был гладкий, почти показной парижский выговор. Капитан заверил нас: работорговля полностью уничтожена французами. Он признал, что местный самогон мог свести мистера Микса с ума. Возможно, тот даже ввязался в драку и был ранен. «Но об этом мы скоро узнаем, джентльмены». С видом человека, которого ждут более важные дела, он сопроводил нас от отеля к своему «даймлеру». Местный шофер отгонял любопытных юнцов старомодным верблюжьим хлыстом, который, очевидно, использовали только для этой цели. |
