|
К тому же отец поклялся, если я откажусь, то он продаст имение лесопильному акционерному обществу. В это время дома мне жилось не больно-то сладко. Отец женился в третий раз, и мне было очень тяжело находиться под началом у мачехи после того, как я была полновластной хозяйкой в доме. Я не могла сразу решить, отказать мне или согласиться, но все и вышло так, как хотел отец. Видишь ли, я не отнеслась к этому достаточно серьезно.
— Ну, — сказал муж, — теперь я вижу, что для тебя это все время было только игрой!
— Я не понимала, что я делаю, пока не узнала, что Гертруда тайно покинула родителей и уехала в Иерусалим. С той минуты я больше не знаю покоя. Я вовсе не хотела никого делать несчастным. Теперь я вижу, как ты мучаешься, — продолжала жена, помолчав, — и меня не оставляет мысль, что это я виновата во всем.
— Ах, нет, — прервал ее муж, — я несу наказание за свой собственный поступок, и вполне заслуживаю его.
— Мне тяжело от мысли, что я причинила людям столько горя, — сказала жена. — Каждый вечер я жду, что ты больше не вернешься. „Он утонет в реке“, — думаю я. И мне начинает казаться, что я слышу голоса людей на дворе и вижу, как вносят носилки, на которых лежишь ты. Тогда я начинаю думать, что со мной будет потом. Смогу ли я когда-нибудь забыть, что я стала причиной твоей смерти.
Пока она так говорила, ее мужа охватили странные мысли. „Ну, вот, теперь она хочет, чтобы я утешал ее“, — подумалось ему. Он тяготился ее волнением и беспокойством; если бы она оставалась спокойной, он мог бы, по-прежнему, не обращать на нее внимание. „С меня довольно и собственных забот“, — думал он, но понимал, что все-таки должен что-нибудь ей сказать.
— Мне кажется, тебе совершенно не о чем тревожиться, — сказал муж. — К первому преступлению я не хочу присоединять еще и второе.
И когда он произнес это, лицо ее озарилось светом“.
Написав эти слова, Ингмар отнял перо от бумаги и поднял голову. „Это будет ужасно длинное письмо, — подумал он. — Мне придется провести за ним всю ночь“. Собственно говоря, он чувствовал какое-то облегчение, излагая всю их с Барбру историю. Он надеялся, что пастор даст ей прочесть письмо, и она будет тронута, видя, как он прекрасно все помнит.
„Хотя муж не обращал на жену ни малейшего внимания, — писал Ингмар дальше, — после этого разговора он провел несколько вечеров дома. Жена делала вид, что не понимает, из-за чего он сидит дома, и была спокойна и кротка. Как известно господину пастору, все старики в Ингмарсгорде с самого первого дня полюбили Барбру. И вот, когда муж оставался по вечерам дома и сидел со всеми в большой горнице у пылающего очага, старая Лиза и Кора Бент, сидя в своем углу, так и сияли от радости.
Два вечера мужу действительно удалось просидеть дома, но на третий день было воскресенье, и жене вздумалось взять гитару и начать петь песни, чтобы скоротать время. Сначала все шло хорошо, пока она не запела песню, которую особенно любила Гертруда. Этого муж не мог выдержать, он схватил шапку и выбежал из комнаты.
На дворе стоял непроглядный мрак и моросил мелкий холодный дождь; но эта погода была как раз ему по вкусу. Он сел в лодку и поехал к школьному дому. Выйдя на берег, Ингмар сел на камень и задумался о том времени, когда он еще не нарушал своей клятвы и был честным и порядочным человеком. Он отправился домой только тогда, когда пробило одиннадцать часов. Жена сидела на берегу и ждала его.
Это не понравилось мужу. Господин пастор сам знает, что мужчины не любят, когда женщины боятся за них. Муж ничего не сказал жене, пока они не пришли домой.
— Я могу уходить и возвращаться, когда мне угодно, — сказал муж, и по его тону было ясно, что он недоволен. |