|
— Да, это особенно важное событие для нас с тобой, — сказала жена.
Барбру села на камень и знаком показала мужу сесть.
— Теперь мы свободны жить, как хотим, — сказала она. — Нам надо развестись.
Муж хотел ее перебить, но она не дала ему сказать ни слова.
— Пока был жив отец, это было невозможно, но теперь мы можем хоть сейчас начать развод, — сказала Барбру. — Ведь ты сам это прекрасно понимаешь?
— Нет, — возразил он, — я этого совсем не понимаю.
— Ты же видел, какой у нас родился ребенок?
— Ребенок был совсем здоровый, — ответил Ингмару.
— Он родился слепым и вырос бы идиотом, — возразила она.
— Мне все равно, каким бы он был, я только хочу, чтобы ты была моей.
Барбру сложила руки, и муж увидел, что она молится шепотом.
— Ты благодаришь за это Бога? — спросил он.
— Я все лето молилась об освобождении, — сказала она.
— Боже мой, — воскликнул Ингмар, — неужели я должен потерять свое счастье из-за этой глупой сказки!
— Это вовсе не глупые сказки! — воскликнула Барбру. — Ребенок родился слепой.
— Этого никто не знает точно, и если бы он остался жив, ты бы убедилась, что у него здоровое зрение.
— Но мой второй ребенок, в любом случае, был бы слабоумным, и теперь я не перестаю думать об этом.
Муж еще долго спорил с ней.
— Я хочу развестись с тобой не только из-за ребенка, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты поехал в Иерусалим и привез назад Гертруду.
— Я никогда не сделаю этого, — с убеждением сказал он.
— Ты должен это сделать для меня, — сказала Барбру, — чтобы я снова обрела душевный покой. Это будет только справедливо. Ты сам видишь, что Господь не перестанет наказывать нас, если мы и дальше будем жить как муж и жена.
Она с первой же минуты знала, что настоит на своем, потому что совесть его была неспокойна.
— Радуйся, теперь ты сможешь загладить проступок, который совершил в прошлом году, — сказала она, — иначе ты будешь мучиться всю свою жизнь.
И видя, что Ингмар все еще колеблется, она прибавила:
— Об именье не беспокойся; когда ты вернешься, сможешь его у меня выкупить, а пока ты будешь в Иерусалиме, я останусь в нем и позабочусь о хозяйстве.
Они поехали домой, вместе чтобы начать развод. Теперь для мужа наступили еще более тяжелые времена. Он видел, как Барбру была рада и счастлива при мысли отделаться от него. Она с наслаждением говорила о том, как они поженятся с Гертрудой, и ей доставляло особенное удовольствие рисовать картины, как счастлива будет Гертруда, когда он приедет за ней в Иерусалим. Однажды, когда она говорила об этом, его внезапно осенила мысль, что Барбру, разумеется, не любит его, если может так спокойно говорить о нем и о Гертруде. Он вскочил и ударил рукой по столу.
— Хорошо, я поеду, — воскликнул он, — и хватит об этом!
— Ну, вот и отлично, — сказала она с видимым удовольствием. — Помни только одно, Ингмар: я не буду знать ни минуты покоя, пока ты не помиришься с Гертрудой.
И вот они приступили к целому ряду формальностей: их увещевал священник, потом их вызывали в церковный совет, а осенью им дали предварительный развод на год».
Здесь Ингмар остановился и отложил перо. Теперь пастор знал все, и Ингмару оставалось только попросить его поговорить с Барбру и убедить ее отказаться от своего требования. |