Шофер дядя Вася помедлил, поскреб толстыми ногтями подбородок, улыбнулся.

– Это чистое дело, Игорь Саввович! Старшина катера «Лена» Октябрин Васильевич вот в этом доме живет… Он-то уж знает, кто на кого ночью напал… В этом доме наших вообще много живет. Октябрин Васильевич с сестрой Викторией Васильевной, вашей секретаршей…

– Что? Они брат и сестра?

– Иго-о-о-рь Саввович! Их же фамилия Роговы! Они обои с Сергеем Сергеевичем сразу после войны работают.

Надо было передохнуть и оглядеться, чтобы не чувствовать себя так, словно стоишь на зябком ветру, а все мирские пути сошлись на шофере дяде Васе и четырех разноцветных гаражах… Черная туча все не могла догнать солнце, чирикали на ветлах, тополях и балконах чем-то встревоженные воробьи, по улице Гарибальди мчались автомобили, треща и надрываясь, тарахтел непонятный для города дизельный трактор, наверное, переезжал асфальт по специальным доскам. И было жарко, так жарко, что на первом гараже сидел пыльный скворец, разевал клюв, изнемогая от зноя, но в тень улететь, видимо, не хватало скворчиных сил.

– Понятно! – протянул Игорь Саввович. – Кое-что понятно…

Нечего больше было делать заместителю главного инженера треста Ромсксплав Игорю Саввовичу Гольцову в переулке Пионерском. Он еще раз поглядел на гаражи, на дом, затем сделал широкий хлебосольный жест:

– Василий Васильевич, если вы запрете на замок вашу роскошную черную «Волгу», я мог бы вас прокатить по славному городу Ромску. Пожалуйста, примите приглашение.

Войдя в гараж, Игорь Саввович открыл дверцу «Жигулей», завел мотор, дал сразу большие обороты и по крутой дуге, задним ходом пулей выскочил из гаража, заскрежетав тормозами, стал мертво. Распахнув дверцу, Игорь Саввович таксистским голосом пригласил:

– Будем садиться или нет? У нас время не казенное.

Шофер дядя Вася сел на переднее сиденье, Игорь Саввович закрыл гараж, а когда вернулся на водительское место, дядя Вася опять был таким, каким его Игорь Саввович никогда не видел: задумчивым и печальным.

– Над чем молчим, Василий Васильевич? – бодрясь, спросил Игорь Саевович. – На какую тему молчим, гражданин пассажир?

– Двадцать восемь тысяч наезжено, – сказал дядя Вася, глядя на спидометр автомобиля. – За год и четыре месяца… Молодец Светлана Ивановна, не дает тачке ржаветь!

Игорь Саввович и сам замечал, как жадно, восторженно относится к машине Светлана. Она каждый раз была счастлива, когда садилась за руль, говорила, что машина – ее маленький передвижной домик, такой уютный, такой славный; ей до сих пор странно, что она может владеть этим движущимся домиком, который весь, целиком и полностью, принадлежит ей, Светлане. А он не понимал, почему Светлана – дочь Карцева – так жадна к машине, когда родилась в доме, где не одна машина, а две – «газик» и «Волга» – поочередно подкатывали к дому председателя райисполкома. Отношение жены к машине было загадкой, смешной, нелепой, простительной для женщины и вызывающей у Игоря Саввовича нежную жалость к Светлане.

– Мы новичком будем! – сказал Игорь Саввович дяде Васе. – Город еще не знаем, показывайте дорогу до Ромского педагогического института…

– Пханяняй! – приняв тон Игоря Саввовича, ответил дядя Вася. – Покажем! – Но не удержался, еще раз посмотрел на спидометр. – Двадцать восемь тысяч… Пханяняй говорят, водило! – распоряжался дядя Вася. – Прямо, налево, потом под стрелочку, опять налево… А я и не знал, Игорь Саввович, что вы машину водить умеете… И хорошо водите, Игорь Саввович! – искренне добавил он, когда «Жигули» дали «пороху» по широкой улице Гарибальди.