– Ладушки!

Предстояло вычислить, какой из четырех больших и высоких гаражей принадлежит, как утверждал следователь, Игорю Саввовичу Гольцову. Гаражи выглядели близнецами, двери же владельцы окрасили в разные цвета – голубой, зеленый, красный и коричневый. Ну-с, какой цвет дверей избрал для себя Игорь Саввович Гольцов? Зеленый – слишком распространенно и банально, красный – вызывающе, голубой – лирично, коричневый – сомнительно!

Он с ухмылкой сунул руку в нагрудный кармашек спортивной рубашки, вынул связку ключей с вычурным брелоком: человеческий череп и крохотная бутылка коньяка «Наполеон». На брелоке покачивалось пять ключей: квартирный, два автомобильных и два гаражных, очень больших… Посмеиваясь, подмигивая самому себе, Игорь Саввович начал обход гаражей слева направо, то есть с голубого. Один ключ почти подходил к верхнему замку, но не подходил к нижнему. Красный гараж ни одного ключа не принял, а вот третий гараж, то есть зеленый, мягко и бесшумно открылся. «Какая скука!» – лениво подумал Игорь Саввович, после чего повернулся спиной к зеленому гаражу, сделал три шага вперед и остановился – это было то положение, в каком он ночью ждал Светлану, закрывающую гараж. «Дурака валяю!» – презрительно подумал Игорь Саввович, представив, как сейчас глядит на него шофер дядя Вася, но вскоре все-таки пошло, сдвинулось, поехало… Зажглись три уцелевшие неоновые буквы прачечной, взвыл мотор машины жены, преодолевающей порожек гаража, захлопали створки окон и дверей балконов, зажглись, казалось, разом десятки окон, осветившие переулок ракетой; потом шаги Светланы за спиной, временный перерыв в памяти, зрении, слухе, затем – вой, гром, надрывный звон трех гитар и рев трех хриплых голосов. Мелькнула за спинами гитаристов маленькая согбенная фигура, живая, четкая, существующая, – боже, ему это не померещилось, не показалось, не приснилось! «Меня узнали! – подумал Игорь Саввович. – Может быть, сначала узнали Светлану, потом меня и пошли приступом… Вот почему следователь Селезнев…»

– Ладушки!

Игорь Саввович помахал рукой шоферу дяде Васе. Подойдя, водитель посмотрел на Игоря Саввовича сочувственно и как-то по особому родственно, точно Игорь Саввович был одним из его сыновей.

– Чьи это гаражи, Василий Васильевич? Зеленый – мой, а другие?

Дядя Вася неторопливо и многозначительно ответил:

– В красном стоит «мерседес» артистки Голубкиной, в голубом – «Жигули» учителя Семенова, в коричневом – «Волга» машиниста электровоза Мисхата Харисовича Бабаева, который скоро Героя труда получит…

Поразительная, уникальная осведомленность шофера дядя Васи в городских делах раньше изумляла Игоря Саввовича, а теперь он уже привык и знал, что если спросить Василия Васильевича, какой сегодня обед был у Валентинова, то водитель неторопливо ответит: «Баранина! Мать три килограмма баранины на базаре вчера брала и говорила, что сын соскучился по скороварке…»

– Почему вы думаете, что Бабаев получит Героя? – спросил Игорь Саввович.

– Представляют! Уже все бумаги собрали и в Москву отправили… – Дядя Вася вдруг замялся. – Мисхат сейчас тоже психует, Игорь Саввович…

Почему психует Мисхат Бабаев, Игорь Саввович обдумывать не стал, а опять спросил:

– А какое отношение ко всей этой истории имеет некий Гелий Макарович Фалалеев?

Игорь Саввович увидел на лице шофера точно такие же полные оторопи глаза, какие были у следователя Селезнева, когда Игорь Саввович ответил, что не знает, когда, кто икак строил его гараж.

– Фалалеев эти гаражи, Игорь Саввович, строил из ворованных материалов, – сказал шофер.