|
Таксисты, совсем обнаглев от весенней бесшабашной и радостной сутолоки, сажали в машины по шесть пассажиров с вещами и чадами, а автоинспектора только осуждающе покачивали головами. За неоколько теплых дней город сделался таким многолюдным, точно в него эвакуировали жителей другого города, где весна опаздывала. А к полудню Черногорск наполнялся таким количеством необыкновенно красивых девушек и женщин, что казалось: проходит всемирный конкурс на звание мисс Земной Шар. Между тем произошло обычное – женщины и девушки сняли зимние одежды. Вчера они были закованы в броню зимних и демисезонных пальто, шалей и меховых шапок, русских и нерусских сапог, а сегодня бог знает что творилось! Мужчины прибавляли шагу, мужчины спешили спрятаться в норы… Справа идет, покачиваясь, мини-юбка устрашающей короткости, навстречу движется декольте, слева звонко постукивает каблучками девушка балетной выпечки. Бедра и груди, ноги и тонкие талии, колени, тонкие лодыжки – пощадите, весенние теплые дни!
Пьяный от весны, очумевший от высокого солнца, тепла, шума, многоцветья, женщин и голубых луж, шел по городу дипломник Лесотехнического института Игорь Гольцов. Ровно три дня оставалось до той минуты, когда он должен войти в большой светлый и строгий кабинет директора института, замереть в нескольких шагах от стола, застланного красной скатертью с длинными кистями, с подснежниками в низких вазочках, стоящих перед каждым из десяти человек. Комиссия по распределению! «Они у меня попляшут! – думал Игорь Саввович и на ходу сладостно потирал руку об руку. – Они будут наконец со мной считаться! Я им не мальчишка! Я им не робот на трех электронных лампах. Мое решение непоколебимо!» Целый год, сразу после того, как начался последний выпускной курс в Лесотехническом институте, родители Игоря, мать, Елена Платоновна, и отец, Савва Игоревич, – могущественные люди в городе, – осторожно, умно и ловко налаживали контакты с такими же могущественными людьми из Лесотехнического, с которыми были знакомы давно, но не так коротко, как хотелось бы перед выпуском сына из института. Начали они с того, что «позволили» уже осенью поступить на первый курс медицинского института дочери ректора Лесотехнического, потом Савва Игоревич, якобы не доверяя ни одному из профессоров-хирургов, сам прооперировал мать проректора Лесотехнического. Когда до выпуска оставался один семестр, мама плюс папа особенно ретиво били землю копытами. В праздники и будни в большой гостиной Гольцовых появлялись бородатые, как геологи, «лесовики», пили, ели, слушали уникальные магнитофонные записи, разглагольствовали о могучих перспективах лесной науки в самой крупной державе мира. Играли по крупной в преферанс с отцом, наезжали на дачу с лыжами и водкой во фляжках. Веселая была зима, надо признаться! Все это делалось для того, чтобы младший Гольцов – надежда, опора и любовь – сразу стал своим человеком на кафедре высшей математики, зачисление куда аспирантом – при его-то таланте и успехах – было делом предрешенным, все это – чтобы освободить младшего Гольцова от лесозаготовок, всех этих бензопил, тракторов, крохотных поселков, комаров и самих лесозаготовителей. Вспоминались сорокаградусные морозы, нескончаемые болота, в которых тонули даже трактора, разливы крупных рек и их притоков, проглатывающих временные поселки, лесные клещи, заражающие смертельным энцефалитом, и тому подобное. Раздавливая туфлями голубые лужицы, Игорь почти сладострастно представлял, как заставит онеметь неожиданным заявлением комиссию по распределению, как вернется домой, окрыленный свободой и независимостью. Предвкушая возможность вскоре жить так, как хочется, взволнованный необычно щедрой весной, Игорь сейчас совсем не походил на дипломированного инженера, человека двадцати трех лет от роду, – сквозь весеннюю тугую толпу пробирался ошалевший от всего на свете бездумно ликующий мальчишка. |
