|
Когда говорил Валентинов, девчушка, казалось, думала: «Прав, совершенно прав!», – а когда брали слово Бережковы, на лице девчушки снова можно было прочесть: «Правы, они совершенно правы!» Это значило, что, во-первых, маленькая женщина очень добра и, во-вторых, не имела никакого отношения к лесосплаву и биологии, а по тому, как сидела в глубоком кресле – вместе с ногами, в привычной позе, было понятно, что она – давняя знакомая Валентинова. Поразмыслив, Игорь Саввович быстренько пододвинулся к ней со своим стульчиком, сморщив нос, интимно сказал:
– Если я не опоздал и Володечка Лиминский потерпел крах, то сразу вношу ясность. Я за вами ухаживаю, что значит произвожу закидоны. Вопрос первый: по какому рецепту и где производят таких, как вы? Вопрос второй: нравятся ли вам холостые мужчины моего типа? Третий, то есть последний, вопрос: по какому телефону вам звонить?.. Я ничего не забыл из большого джентльменского набора? Светлана Ивановна негромко, но весело засмеялась, повернулась к Игорю Саввовичу, без смущения и кокетства посмотрела ему прямо в глаза, и он сразу понял, что перед ним – редкая в наше бурное и переусложненное время женщина. Естественность, простота, доброта к ближнему, полная искренность… На лице – ни следа косметики, ногти – красивые от природы – не накрашены, и пахло от маленькой женщины чем-то таким, что напоминало запах белья, когда его вносят с мороза в теплую комнату. Были ли это гениальные духи, или так всегда пахла эта особенная женщина? Игорь Саввович удивился, когда Светлана Ивановна с улыбкой спросила: – А чему вы смеетесь? У меня, наверное, растрепались эти проклятые волосы. Просто грех с ними. Игорю Саввовичу казалось, что он и не думал смеяться, но, видимо, смеялся, если об этом говорила Светлана Ивановна. Он еще ближе пододвинулся к ее креслу, сделав предельно серьезное лицо, сообщнически зашептал: – Светлана Ивановна, ваши чудесные волосы в порядке, но отчего вы мне не напомнили, что я забыл произнести самую коронную фразу? – Какую же? – Она совсем развеселилась. – Произносите. Он проникновенно сказал: – У меня такое чувство, словно мы с вами знакомы давным-давно. Они так увлеклись, что не слышали финал спора на экологические темы, пропустили момент появления матери Валентинова, питье коктейлей и не сразу поняли, что уже готовы пельмени. Валентинов, видимо, не хотел прерывать их разговор. В свою очередь, Игорь Саввович, пресыщенный стильными красавицами с распущенными волосами, красотками из Дома моделей и зрелыми матронами, которых привлекали его широкие плечи и обвитое мускулами тело культуриста, так обрадовался простоте и молодости Светланы Ивановны, что не сразу поверил ее университетскому образованию и близкой защите диссертации – через год и три месяца. Вот так все и началось. Примерно через неделю Игорь Саввович позвонил в общежитие аспирантов, где жила Светлана; пока ее искали, долго слушал, как пели, орали и хохотали будущие доктора наук и академики, затем раздался как бы шелестящий, негромкий, но всегда – это выяснилось позже – спокойный и веселый голос хорошо воспитанной дочери учительницы. – Карцева слушает. – А Гольцов говорит: «Здрасте!» Слушайте, гражданочка, не прошвырнуться ли нам в киношку? Неореализм или студия Довженко – нам без разницы! Ась? Не чувствую бурной, долго продолжающейся радости. – Воспитана в послушании и терпении… Когда? – Ай-яй-яй! Разумеется, немедленно, сию секунду. Стою с машиной на углу почтамта… Я заметил, что вы не пользуетесь косметикой. Это, безусловно, приближает свидание… Я говорю красиво? – Ага, но для начала сойдет. Я пошла одеваться. Светлана оказалась точно такой, какой Игорь Саввович увидел ее у Валентинова, – доброй, искренней, простой и вдобавок ко всему мужественной. |
