Праздничный стол на пятерых накрыли на веранде, с которой виднелась тоненькая полоска голубой Роми, ажурная телевизионная вышка, верхние этажи гостиницы «Сибирь». Однако городские шумы не проникали, а ветерок, отраженный стенами, веял прохладно. На туго накрахмаленной скатерти было пустовато – стояли лишь немногочисленные закуски, бутылки с водкой, коньяком и вином, во всех приборах отсутствовал нож. Таким, на вид пустоватым, стол бывает в сибирских семьях, когда главное, основное, жданное и лакомое блюдо – пельмени.

– Мама и папа садятся вот здесь! – счастливая происходящим распоряжалась Светлана. – Дядя Иван сядет вот сюда, а мы с Игорем – здесь. Ты ведь любишь, Игорь, смотреть на реку? Вот и хорошо. Где папа?

Тесть на самом деле куда-то исчез, а теща загадочно улыбалась и смотрела на Игоря Саввовича исподлобья. Молодым и здоровым было ее круглое лицо, обрамленное седым венцом толстой косы; легко представлялось, сколько веселья, легкости и покладистости скрывалось за лучистыми морщинами возле глаз. Голос у тещи был типичным учительским: сдавленным, хрипловатым из-за профессиональной болезни связок.

– А вот и папа!

Тесть вошел невольно торжественным шагом, смущенный и от этого глуповатый, так как смущение не вязалось с его бизнесменским суховатым лицом. Карцев в руках нес отливающее тусклым червлением ружье знаменитой немецкой фирмы. Это было такое ружье, что Игорь Саввович обомлел, не знал, что думать и нужно ли вообще думать. Он только понимал, что стоимость ружья рублями не выражалась, оно могло принадлежать человеку или не принадлежать – другого счета не существовало. Иван Иванович-младший вывез это бесценное ружье из Германии как трофей.

– От охотника-утятника – охотнику-утятнику! – улыбаясь тоже смущенно, сказал Карцев. – Как говорится, ни пуха ни пера!

Дух захватывало от одних только монограмм на тусклом металле. Кому-то из владык «третьего рейха» принадлежало это ружье, в заповедниках Саксонии, Тюрингии или Баварии гремели выстрелы из спаренных стволов, в музейных каталогах, наверное, значились имена всех бывших владельцев ружья. Вот какой подарочек преподносил Игорю Саввовичу тесть – один из могущественных людей в Ромской области.

– Ни пуха ни пера, Игорь!

Игорь Саввович чувствовал горячую тяжесть собственного лица, точно каждая клеточка налилась металлом и раскалилась, а губы, наоборот, похолодели. Он боковым взглядом видел несчастные глаза Светланы, которая медленно поднималась, хотя ничем помочь не могла.

– Держите, ваше, Игорь!

Карцев и подумать бы не решился, что от подарка Игорь Саввович может отказаться, и терпеливо глядел на отчего-то замешкавшегося зятя: коренной сибиряк, Иван Иванович-младший был гостеприимен, щедр, любил делать подарки, получал от этого искреннее удовольствие. «Берите, Игорь, хорошее ружье! – говорили его глаза. – Вижу, что вам нравится. Вот и прекрасно! Не смущайтесь…»

– Спасибо, Иван Иванович! – медленно сказал Игорь Саввович. – Спасибо, но такой подарок я принять не могу. Вы за ружье платили кровью, и оно принадлежит только вам…

«Сволочь ты, Гольцов!» – подумал Игорь Саввович, так как глупее и нелепее человека, чем Карцев, который продолжал стоять с протянутым ружьем и не мог еще понять, что произошло, придумать было трудно. Игорь Саввович решил помочь тестю. Он осторожно взял из рук Ивана Ивановича Карцева ружье, повертел его, покачал головой, чтобы ружье опять не оказалось в руках Карцева, поставил его в угол веранды.

– Поймите меня правильно, Иван Иванович, – сказал Игорь Саввович. – Жертва слишком велика, чтобы я мог ее принять.