– Нет. Шпикер мечтал о большом финале, Кирххоф – о больших деньгах. В Игре он мог сочетать одно с другим. Воспользоваться страстью Брама в своих интересах было гениальным планом.

– Почему Шпикер позволил ему?

– Потому что доверял. Еще в Лондоне это было для него важнее всего остального – иметь возможность довериться. Это его ослепляло. Как в любви. Он доверял слепо. Единственное, что было важно для Кирххофа, – поддерживать в нем эту веру.

– Но Кирххоф и сам охотился, – продолжал Бранд. – Им руководила жажда наживы. Это он был в Лейпциге, где получил еще три трофея от Охотника из Магдебурга. Одного не хватает. Кого?

– Грубера.

Бранд насторожился, но промолчал. Последний кусочек пазла встал на место.

Бьорк рассказывала дальше:

– В Больцано Кирххоф сам стал собирать трофеи. За два дня до того, как мы полетели туда с ним. Звучит горько, но Груберу повезло.

Бранд понял.

– Вы имеете в виду, иначе бы он умер.

Она кивнула.

– Кирххофу было нужно очко, но он получил, при этом оставив Груберу шанс на выживание. Это совпадает и с его психологическим профилем. Лейпциг – нет. Мы предполагаем, что чрезмерная остервенелость связана с попыткой Кракауэра защитить Мирьям Рютгерс. В глазах участника Игры это, конечно, высшее проявление предательства. Кроме того, для Кирххофа планка упала уже после Больцано.

Мимо прошла парочка и заняла столик рядом.

– И что теперь будет? – спросил Бранд после нескольких секунд молчания.

– Доработка, анализ, – тихо ответила Бьорк и горестно вздохнула. – Впечатление такое, что у Кирххофа были подельники. Программисты, посредники и так далее. Цифровые наемники.

– Вы их найдете?

– Я бы за это не поручилась. Но попытаемся.

– А что со всеми другими Охотниками?

– Большинство из них просто наблюдало. Некоторые живут в других частях света. Те, на чьем счету есть жертвы, мертвы или сидят в тюрьме.

– Что не означает, что не будет других попыток.

– Не означает.

Бранд вспомнил, сколько людей внесли взнос участника Игры. Тринадцать Охотников. Кто из них достаточно больной на голову, чтобы убивать, а кто всего лишь ведом вуайеристическими соображениями? Есть ли среди них организации или медиа, способные черпать информацию из первых рук? Да и как хотя бы приблизительно отследить их в даркнете, цель существования которого – предоставление анонимности? Бранд подозревал, что дорасследование этого дела – сущий ад, которым ему, к счастью, заниматься не придется.

– Новый прекрасный мир, да? – сказал он.

– Да, – ответила она.

– А вы?

– Я?

– Чем займетесь? Останетесь в Европоле?

– Не знаю.

– Там уже все знают про… все? – спросил он и вскользь посмотрел на ее живот.

Ответом послужило молчание.

А теперь? Должен ли он настаивать на признании или дать ей самой выбирать, что говорить Европолу, а о чем умолчать? Он понимал, что вопрос в том, вся ли правда ему известна. И все-таки полагал, что смог достаточно разобраться в этом деле. Мотив организатора выглядел правдоподобно. Кирххоф – обиженный, отодвинутый со службы полицейский – использовал слабости, способности и предпочтения окружающих, чтобы играть в свою собственную Игру. Кирххоф, Создатель. Бьорк – звено, связывающее его с прошлым Шпикера. Будучи его подчиненной, она всегда была у Кирххофа под рукой и использовалась им в качестве инструмента давления на Шпикера.