Его взгляд был слишком смелым, слишком мужским, и слишком много обещал.

Елизавету пробрала дрожь. Она чувствовала себя не столько королевой, сколько юной и растерянной девушкой. Внимательно глядя на него, она заметила, что кандалы причиняют ему боль. Но она не прикажет, чтобы их сняли: пусть страдает, раз так обошелся с ней.

– Можете встать.

Лэм так изящно поднялся с колен, как удалось бы лишь немногим, чьи руки скованы за спиной.

– Благодарю вас.

Елизавету раздражало, что за каждым их жестом наблюдают, к каждому слову прислушиваются. Все же она напомнила себе, что не должна отпускать своих советников. Слишком опасно было оставаться с Лэмом О'Нилом наедине.

– Когда вас в следующий раз приведут ко мне, сначала выкупайтесь, потому что меня оскорбляет ваш отвратительный вид и ваш отвратительный запах, – откровенно заявила она.

– Я надеюсь, что следующий раз будет. – Он наклонил голову. – Я сам себе отвратителен, – вежливо сообщил он, глядя ей в глаза, – и уверен, что выгляжу, как бродяга из Брейдуэлла.

– Я могла бы послать вас в Брейдуэлл, – сказала Елизавета. Неужели он рассчитывает обольстить ее этим своим откровенным взглядом?

– Но в этом месте отбывают срок только бродяги и шлюхи. – Он довольно нахально приподнял брови.

– Тогда я, наверное, должна послать туда вашу приятельницу.

Его нахальство пропало, и в глазах что то блеснуло.

– Любовница – это не шлюха.

– Вот как? Я не знала, что тут есть какая то разница, – сказала Елизавета. – Вы к ней все еще неравнодушны? – спросила она, стараясь скрыть ревность.

– Она была хороша в постели.

– Где сейчас жена Джона Хоука?

– На моем острове.

Елизавете очень хотелось, чтобы они остались вдвоем. Она должна узнать правду.

– Прошу всех выйти, – приказала она.

Все это время Ормонд с гневом смотрел на них и теперь, бросив на О'Нила убийственный взгляд, как будто переживал за сестру, вышел следом за Уильямом Сесилом, топая ногами. Лечестер не торопился повиноваться. С озабоченным видом он приблизился к королеве.

– Ваше величество, – начал он, пытаясь что то возразить.

Елизавета смерила его ледяным взглядом. Черт побери, сейчас ей было не до Роберта! У нее на уме был только пират.

– Вы тоже, милорд. Я желаю поговорить с ним наедине.

– Это неразумно, – сказал Дадли, вспыхнув от злости.

– Я королева, и если я желаю поступить неразумно, так тому и быть.

Дадли в ярости повернулся и вышел. Елизавета заметила, что Хоук с мрачным видом все еще стоит у двери.

– И вы, сэр Джон.

Хоук поклонился. Он был так же взбешен, как Лечестер, но Елизавета подумала, что отчасти это объясняется стыдом.

– Прошу прощения, ваше величество, но этот пират слишком опасен. – Он нерешительно замолчал. – И я мог бы что то узнать о моей жене, если позволите.

– Может, пират и изменник, но мне он не причинит вреда. О своей жене вы сможете узнать позже. Уходите, – приказала она Хоуку.

Он щелкнул каблуками и удалился. Елизавета стиснула вдруг взмокшие ладони. Ее взгляд нашел глаза Лэма.

– Вы ведь не причините мне вреда, негодяй? Он мягко улыбнулся.

– Нет.

Ее и без того нерешительное сердце совсем растаяло. Этот Лэм был таким, каким она его знала, каким он ей нравился. Чертов подлец, наемник, изменник! Она по своей привычке принялась расхаживать по комнате.

– Уже несколько лет назад вы стали хозяином на море, и у нас с вами всегда было соглашение – молчаливое, но вы действовали в соответствии с ним, – сказала она. – Вы нападали только в том случае, когда это не вредило моим планам или способствовало им, даже если это были совсем секретные планы.