Катарина смотрела на него. До чего легкой стала ее голова, и как странно закачался пол. Словно корабельная палуба.

– Он теперь узник королевы, – продолжал Мак грегор. Его голос почему то звучал издалека. – Его посадят в Тауэр, будут судить за измену и повесят на Воротах висельников, как и других пиратов.

Катарина вскрикнула. Падая, она видела его со сломанной шеей, с бледным безжизненным лицом, висящим в петле палача.

Глава двадцать девятая

Ричмонд

– Ваше величество, сэр Джон Хоук захватил Лэма О'Нила. Этим утром один из ваших кораблей пришвартовался в Лондоне с главными действующими лицами на борту, – сообщил лорд Сесил новость королеве.

– Неужели, Уильям?

Сесил помахал небольшим свитком.

– Это сообщение от самого сэра Джона. Как только он поместит О'Нила в Тауэр, он немедленно явится к вам. Он не сообщает подробностей, где и когда он поймал пирата.

Голова Елизаветы шла кругом. В глубине души она надеялась, что никому, даже сэру Джону, не удастся захватить ловкого ирландского проныру. Но это случилось. О'Нил был пойман и будет посажен в Тауэр – самое подходящее место для изменника. Она должна была прийти в восторг. Да, она была довольна.

И все же… Ее сердце ускоренно забилось от другого чувства, которого она не могла определить.

– Да, это хорошая новость, – наконец произнесла она.

– Я полагаю, что теперь мы должны основательно обдумать, что делать дальше, – вполголоса сказал лорд Сесил.

Елизавета с благодарностью посмотрела на него. Она уже видела О'Нила висящим на перекладине. Почему то ей это не нравилось, но поскольку этот человек был предателем интересов короны, он просто должен получить то, что заслуживал. Это будет уроком для других. Но почему то эта мысль ее очень расстроила.

– Что вы думаете по этому поводу, Уильям?

– Я думаю, что О'Нил и вправду Владыка Морей. Все эти годы он оказывал нам неоценимые услуги. Я полагаю, что надо обдумать все тонкости ирландского вопроса и решить, будет ли казнь пирата лучшим выходом.

Елизавета почувствовала облегчение, несмотря на то, что знала, как ей следует поступить со своим золотым пиратом.

– Фитцморис так упрятался, что Перро даже не знает, где он, – заметила она.

– Да, а пират так хорошо его обеспечил, что до весны он не вылезет из своей берлоги.

Елизавета пришла в ярость.

– Его просто необходимо поймать этой весной! Мы не в состоянии терпеть еще год войны с этим мерзавцем! Я больше не желаю тратить ни фартинга на проклятого ирландца! – Если бы только она была вольна отказаться от этой жалкой, не представляющей никакой ценности земли варваров и папистов. Но она не могла поступиться интересами Англии.

– Фитцморис дьявольски умен. Если будет заключен этот новый договор с Испанией, мы должны ясно дать понять, что больше не потерпим их вмешательства в Ирландии.

– Или Шотландии, – злобно добавила королева, думая о Марии и всех заговорах, которые зрели вокруг нее.

– Да. Но подумайте о перспективах, ваше величество. О'Нил в тюрьме. Без испанской поддержки Фитц морису придется туго.

– Надо надеяться, что так, – пробормотала Елизавета. Глядя ей прямо в глаза, Сесил произнес совершенно неожиданную фразу:

– С Фитджеральдом никогда не было бы столько хлопот, как с его сумасшедшим кузеном.

Елизавета вдруг поняла, что ее канцлер абсолютно прав. Фитцджеральд никогда не был подобен надоедливому комару, который вечно пищит у самого уха и готов укусить при первом удобном случае и которого все время приходится отгонять.