Некоторым леди даже нравится толика насилия. Может, и вы из той же породы.

Катарина широко раскрыла глаза.

Нечему тут удивляться. Впрочем, я забываю, что вы шесть лет были заперты в монастыре. – Он криво улыбнулся. – Однако, прежде чем вы впадете в истерику, позвольте сообщить вам, что я никогда ни кого не насиловал, не насилую и не собираюсь насиловать. Даже если меня буквально толкают на это.

Ничуть не веря этому заявлению, она хотела презрительно засмеяться, но смогла издать только жалобный сдавленный звук.

– Вы только что сказали, что были рады удовлетворить тех женщин, которые… – Слова застряли у нее в горле. Она все еще испытывала шок при мысли, что некоторым женщинам и вправду нравится, если мужчина груб и жесток. Мысленным взором она видела этого пирата, накинувшегося на безликую женщину, отдающуюся ему с горячечной охотой.

– Я могу быть грубым, могу быть нежным. Стоит вам сказать, что вы предпочитаете… – Он не спускал с нее глаз.

– Я… я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Он хрипло рассмеялся.

– Вы хотите меня, милая.

От этих слов она на мгновение потеряла дар речи.

– Вы дикарь, пират, вы охотитесь только на тех, кто слабее вас. – Она сжалась на полу, глядя на него снизу вверх. – Вы охотитесь на меня точно так же, как охотились на тех, других женщин. Мне вы не нужны!

– Другие женщины рады были принять меня в свои объятия.

Катарина рассмеялась.

Значит, это были шлюхи и потаскушки. Он гневно склонился к ней.

Я не сплю с рябыми шлюхами. Моей последней любовницей была овдовевшая графиня.

Она вглядывалась в него, не желая верить его словам, но он до того разозлился, что она поняла – он говорит правду. Как удалось ему соблазнить графиню? Для Катарины это было загадкой. Неужели только благодаря своей потрясающей внешности?

Некоторых женщин страсть не пугает, – сказал он, внимательно вглядываясь в нее. Он тяжело дышал. – Но ведь эти женщины – не слезливые девственницы, выросшие в монастыре.

Разъяренная Катарина с криком вскочила на ноги, хотя внутренний голос подсказывал ей, что лучше отступить.

Я не боюсь страсти, – выкрикнула она. – Больше всего мне хочется быть с мужчиной, благородным, настоящим мужчиной, который был бы моим мужем.

Он уставился на нее, расправив плечи, и после долгого молчания спросил:

– И кто же этот ваш идеал?

– Я еще не нашла его.

Он холодно, жестоко рассмеялся. Вне себя от этой насмешки, Катарина воскликнула:

Я шесть лет была в монастыре, так как же могла я его найти? Но знайте одно: пират, грабитель и убийца, для которого нет ничего святого, мне не нужен!

Его глаза вспыхнули. Он взял бутылку бренди и, поднеся ее к губам, сделал несколько больших глотков, не отрывая при этом от девушки горящего взора. Катарина уже пожалела о своих словах, понимая, что зашла слишком далеко. Она испугалась, что он может вспылить и силой заставить ее уступить его желанию.

Он холодно уставился на нее.

– Наверное, я сошел с ума, – сказал он, – если связался с такой, как вы.

– Тогда отпустите меня.

Ответ последовал незамедлительно.

Нет.

– Прошу вас. Он молчал.

– Тогда насилуйте меня и покончим с этим.

Он пронзил ее взглядом, его лицо исказила гримаса, бутылка отлетела в сторону и разбилась о стену. Катарина испуганно вскрикнула и съежилась. И тут, к ее ужасу, он накинулся на нее.

Как она пожалела о своих необдуманных, глупых словах, о своей горячности! Она взвизгнула. Он поднял ее и бросил на кровать. Она отскочила от матраса и поползла прочь. Он поймал ее ногу и дернул, а потом навалился на нее, придавив всей своей тяжестью.