Несмотря на намерение оставаться холодным и бессердечным, он продолжал чувствовать вину. Он снова украдкой взглянул на Катарину. Ведь он поступает так в ее же интересах, верно? В противном случае ей пришлось бы, вернувшись в Ирландию, вымаливать себе кусок хлеба, подобно другим потерявшим свой дом жертвам войны. Она нуждалась в его защите, нуждалась в нем. А со временем она будет так же счастлива с ним, как были счастливы другие женщины. Об этом он позаботится. Он выполнит все ее желания, в постели и вне, и осыплет ее такими богатствами, какие ей и не снились.

Их взгляды встретились. В ее взгляде продолжил гореть вызов, зеленые глаза блестели ненавистью и отвращением.

Они уже выезжали из Лондона, и Лэма пронзил нежданный и неуправляемый укол жалости к своей пленнице. Сердце его как будто упало, оставив в груди болезненное ощущение. Он слишком хорошо помнил, каково это – остаться без всего, стать беспомощной невинной жертвой сильных мира сего. Таким был он сам шестнадцать лет назад, когда Шон О'Нил так внезапно ворвался в его жизнь, безвозвратно изменив ее.

Эссекс, 1555 год

Мальчик услышал их крики, осторожно пробрался к окну и съежился у подоконника. Он видел, что мать плачет, и его страх усиливался. Он вытянул шею и выглянул наружу. И ахнул.

Маленький дворик перед их домом заполнили всадники. Это были крупные мужчины, бритоголовые, укрытые косматыми медвежьими шкурами, со старинными железными щитами на спине и огромными мечами на поясе. Под меховыми накидками у них были грубые шерстяные туники, оставлявшие обнаженными босые ноги. Мальчик не мог отвести от них глаз. Он в первый раз видел таких странных, диких людей.

Ты не можешь это сделать, Шон! – воскликнула его мать.

Мальчик перевел взгляд на нее. Мэри Стенли была блондинкой с тонкими изящными чертами лица. Она одевалась со вкусом и умела держать себя в обществе. Сейчас ее серые глаза были полны ужаса. Огромный нечесаный незнакомец протянул к ней руку, и мальчик вскрикнул.

Молчи, женщина! – заорал Шон и ударил ее. Звук пощечины эхом отозвался в маленьком дворике. Мать рухнула на землю.

Мальчик с криком выбежал из дома, осознав слишком поздно, что у него нет оружия, чтобы противостоять непрошеному гостю.

– Перестаньте! – выкрикнул он и бросился на незнакомца.

– Это еще что, черт возьми? – Шон О'Нил был вчетверо больше мальчика и отмахнулся от него, как от мухи. Он упал в грязь рядом с матерью, которая сразу схватила его и прижала к себе. Ее лицо побелело от страха, на глазах выступили слезы. Но ему не требовалась ее защита – он хотел защитить ее. Он вырвался из ее рук. Как только он поднялся на ноги, Шон протянул руку, схватил его за ворот бархатного дублета и оторвал от земли, потом повернулся к своим людям.

И это мой сын? – спросил он, как будто не веря своим глазам. – Дурацкий английский щеголь?

Лэм перестал брыкаться, понимая, что ему ни за что не вырваться из крепкой хватки этого человека, Шона О'Нила, отца, которого он ни разу не видел, – человека, который много лет назад изнасиловал его мать, когда она путешествовала морем. Мэри сама ничего ему не рассказывала, но он много раз слышал об этом, потому что когда он и Мэри были при дворе – сначала с вдовствующей королевой Екатериной Парр, а потом с принцессой Елизаветой, – там часто обсуждалось это событие.

Ирландские воины разразились смехом при виде висящего в руке их предводителя мальчишки в синем дублете и белых рейтузах.

Шон с отвращением так резко отбросил его, что он больно ударился о землю. Преисполненный ненависти, он сразу вскочил на ноги.

Не троньте мою мать!

Шон широко раскрыл глаза и расхохотался.

– Я буду делать все, что захочу, парень, и с этого момента ты будешь делать то, что я прикажу.