Катарина не знала, что и подумать. Значит, Лэм вовсе не был дикарем – он был рожден при дворе и воспитывался вместе с принцами и принцессами. И хотя он был наполовину ирландцем, он исповедовал протестантство, как и его мать. Ей с трудом верилось в услышанное.

– У вас совершенно ошеломленный вид, – улыбнулась Елизавета.

– Я действительно ошеломлена. Так кто такой О'Нил – англичанин или ирландец, благородный или простолюдин?

И то и другое, – заявила королева уже без улыбки. – Не забывайте, что его отцом был Шон О'Нил, жестокий убийца, человек, который изнасиловал его мать. И Шон забрал его к себе, когда мальчику было десять лет, – вырвал его из рук матери и воспитал в дикости.

Катарина не сводила с нее глаз.

Вы так интересуетесь О'Нилом, – небрежным тоном сказала королева. – Он красив, верно?

Катарина подумала, что ей нельзя краснеть. Но ей вспомнилось выражение его лица, легкая насмешливая улыбка, вкрадчивый голос и прижатое к ней жесткое, сильное, возбужденное тело, и она вся вспыхнула.

Теперь вы свободны, да будет вам известно, – сказала королева, не дожидаясь ответа.

Катарина вскрикнула и порывисто схватила руки королевы.

Ваше величество! Спасибо вам! – Она тут же отпустила бледные холодные ладони, но королева сама взяла ее за руки.

Теперь мы друзья, Катарина, помните об этом. И что вы собираетесь делать дальше?

Катарина вспомнила обширные зеленые поля рядом с Эскетоном, леса и холмы, вспомнила Хью.

Я поеду домой!

Катарина чересчур поздно осознала свою промашку. У нее больше не было дома в Ирландии – он перешел в собственность короны.

Ваше величество, прошу вас, не сердитесь на меня. Последние годы я жила так уединенно, что даже не знала о том, что случилось с моим отцом. Я… я все еще думаю о Мюнстере как о своем доме.

Елизавета пробормотала что то утешительное, но обменялась взглядами с Сесилом и Ормондом.

Катарина заметила ее взгляд, но не поняла его смысла. Она откашлялась

– Я вернусь в Ирландию, – заявила она.

– И что вы там будете делать? Куда направитесь?

– К моему суженому. Королева уставилась на нее.

– Так вы обручены?

Да. С Хью Бэрри, наследником лорда Бэрри. Я была обручена с ним с колыбели, но после битвы при Эффейне меня послали во Францию. Я столько лет ждала, ваше величество. Теперь я уже не девочка, мне уже восемнадцать. Я хочу выйти за него замуж, ваше величество. И как можно скорее.

Королева посмотрела на нее, наморщив лоб, потом взглянула на Сесила и Ормонда.

А вам об этом что нибудь известно? – спросила она Тома.

Он пожал плечами:

Я помню, что обручение было. Мне неизвестно, что случилось потом. Наверное, надо послать ее к Бэрри, в Ирландию. – Во взгляде его темных глаз невозможно было что то прочесть.

Королева так долго смотрела на Катарину, что та решила, что снова допустила какую то промашку.

– Хорошо. Тогда отправляйтесь в Ирландию, дорогая, и выходите замуж за Хью Бэрри.

По телу Катарины прошла дрожь облегчения. Но она снова заметила многозначительные взгляды, которыми королева обменялась с придворными.

Было уже поздно. Вскоре церковные колокола должны были пробить полночь.