— Частично, — возразил Лаймонд, — и своими собственными.

Пораженный, может быть, смятением на лице Скотта, хозяин вдруг неудержимо расхохотался. На мгновение показалось, что смех душит его помимо воли, и изумленный Скотт впервые со дня их встречи заметил в своем командире внешние признаки крайней, смертельной усталости. Отсмеявшись, Лаймонд снова заговорил:

— Так на чем же мы остановились? Не правда ли, трудно решить, кому можно доверять, а кому нет? В самом деле: fide et difflde  — такова мораль этой несложной истории. Не доверяй никому — и ты проживешь счастливую жизнь и умрешь, ненавидимый всеми — а до этого будешь полезен мне. Присядь. — Скотт снова опустился на свои одеяла. Лаймонд взял письмо из рук юноши и выпрямился. — Я показал тебе это потому, мой будущий анахорет, что не собираюсь использовать тебя как предмет торга. У меня есть нечто иное, в чем Джордж Дуглас гораздо больше нуждается, — это информация. А если так ничего не получится, то, мне кажется, я смогу сам достать заложника, который стоит — уж ты не обижайся — двоих из нескончаемого приплода Бокклю. А в этом, — добавил он с преувеличенной любезностью, — как и во всем остальном, мне понадобится твоя помощь.

Скотт улегся на свою подстилку, малодушно сдаваясь:

— Ясно. Если дело обстоит так, то я помогу… Если сумею. — Сон одолел его, и веки сомкнулись.

— Конечно, поможешь, — ласково сказал Лаймонд и набросил на юношу одеяло. — Ибо, мальчик мой Уилли…

Глава 3

ФРАНЦУЗСКАЯ ЗАЩИТА

1. ТРОНУЛ — ХОДИ

В две недели, последовавшие за угоном скота, произошло несколько событий, внешне ничем не связанных друг с другом.

Кристиан Стюарт, искусно избежав встречи с Томом Эрскином, покинула Ланаркшир и отправилась на север, в Стерлинг, ожидать приезда Калтеров и леди Херрис, собиравшихся провести Рождество в Богл-Хаус. Вскоре после этого Бокклю с женой также уехали в свой дом в Стерлинге. Ехали они медленно, так как везли с собой всех своих многочисленных детей — Уолтера, Дэвида, Гризел, Дженет и Маргарет.

Калтеры оставались в своем поместье до третьего воскресенья декабря — и тут Сибилла, выбрав время, когда чуть потеплело, оставила Ричарда, у которого, как всегда, были дела, и вместе с Мариоттой и Агнес отправилась с визитом к матери сэра Эндрю Хантера.

Перед воротами Баллахана, благополучно переправившись через Нит в его верхнем течении, леди Сибилла сказала своим спутницам:

— Послушайте, дети. Мы едем к старой, невыносимой женщине. Но она слишком стара, чтобы измениться, и слишком слаба, чтобы ей противоречить. Так что наберитесь терпения и помните, что когда-нибудь и сами станете старыми.

Сэр Эндрю куда-то ушел ненадолго. В комнате леди Хантер было тепло, как в хлеву, и столь же неприглядно, как у постели роженицы. Сидевшая среди подушек парализованная старуха поприветствовала гостей и пригласила их присесть. Потом, скривив губы, сказала:

— Мариотта, подойди-ка поближе, я хочу взглянуть на тебя. — Она долго изучала молодую женщину. Мариотта, совладав с собою, не отводила взгляда. — Я уже слышала новости, — сказала леди Хантер. — Кость у тебя тонкая, но с этим уже ничего не поделаешь. У Кроуфордов, однако, всегда рождались мелкие дети. И когда срок?

Мариотта покраснела, но сдержалась.

— Весной.

— Хм. Ричард доволен?

— Да, конечно.

— Еще бы. Ха! Сибилла! Значит, между Лаймондом и наследством уже две жизни. Вы, наверное, счастливы.