Королева-мать, оставив без ответа вопрос дочери, отерла ей рот чистым платком и сказала:

— Я говорю о том человеке в саду. Что он сказал?

Ее величество Мария, королева шотландская, взяла ароматический шарик и принялась играть им с самыми плачевными последствиями.

— Он вовсе не был дурной. Он мне понравился. Можно мне…

— Мария, это был монах? — мягко спросила Сибилла, вспомнив самую неправдоподобную деталь из рассказа Элспет («Но все монахи были на молитве»).

— Он был милый монах, — сказала девочка, сделав упор на слове «милый», что конечно же внушало сомнение в том, что речь шла о монахе. Она откусила кусочек от шарика, сплюнула и перевела дыхание. — Он прочел стишок, и он знал, как меня зовут.

— Но… — сказала вдовствующая королева.

— Но… — сказала Мариотта.

— Я подумала, — продолжала леди Калтер, признавая свое поражение, — а вдруг это декан Адам вернулся из Камбускеннета? Он уехал в прошлый понедельник и, вероятно… А может, то был нищенствующий францисканец? Да ведь он и не причинил ребенку вреда. Я думаю, она кричала просто из-за того, что разозлилась на Элспет, которая стала тащить ее назад в лодку.

— Стража никого не нашла?

— Никого. Там гуляла леди Кристиан, но и она ничего не слышала.

— Могу ли я, — в нетерпении повторила царствующая королева, — теперь прочитать стишок?

— Что такое?.. Ну читай, читай, — согласилась ее матушка все еще с нахмуренным челом.

— Eh bien , — звучным голосом начала девочка и пустилась декламировать:

— Что это, что это, что это? — взвизгнула юная королева.

Воцарилось потрясенное молчание.

Потом леди Калтер сверхъестественно серьезным тоном заявила (что было нечестно с ее стороны):

— Полагаю, это ягода боярышника, правда ведь, милая?

У ее королевского величества вытянулось лицо.

Кристиан громко расхохоталась:

— Какие глупости. Comment le saluroye, quant paint ne le cognois?  Конечно же я узнала кто это, слух-то у меня отличный.

На мгновение она ощутила неловкость, как и во время их последней встречи в пещере. Человек рядом с ней издал притворный вздох.

— Простите, я такой бестолковый. Снова мой голос? Звенит, как жаворонок в небесах. Мне жаль, что из-за меня поднялся такой переполох. Я не ожидал здесь кого-либо встретить. Но все сошло бы благополучно, если бы эта сумасшедшая нянька не накинулась на ребенка. Великолепные легкие для таких лет.

Они сидели в невысокой траве в центре лабиринта, который соорудил предыдущий граф Ментейт на северном берегу озера. Пыльные, неухоженные заросли самшита скрывали от них вид на озеро, а сзади высилась мраморная беседка. День был теплый и тихий, как в Богхолле, когда, раненный и пленный, он играл ей на лютне и пел про лягушонка.

— Но как девочка наткнулась на вас? — спросила Кристиан.

— Я уснул, — удрученно ответил он, — и проспал дольше, чем соловушка на ветке. А проснулся от того, что она уселась мне на грудь.

— И что же вы ей сказали? — спросила Кристиан, увлеченная рассказом.

— Сказала она, а не я. «Господин аббат (вы уже догадались, что я одет попом), у вас не хватает тонзуры». На что я ответил: «Мадам королева Шотландии, у вас в переизбытке веса». После такого обмена любезностями…

— Она слезла с вас?

— Ничуть. Она заскакала на мне, как пушечное ядро, и сообщила, что у Деде…

— Это ее пони.