Не одна Мариотта находила своего супруга бесчувственным. Каковы бы ни были его мысли по поводу того, что ему пришлось расстаться с женой спустя три недели после свадьбы, Ричард держал их при себе и все свои незаурядные способности посвящал делам.

Повинуясь высокомерным, немногословным приказам, люди Калтера целую неделю провели в седле, преследуя Уортона, нападая на его посты, пощипывая арьергард английской армии, которая тем временем откатилась к Карлайлу. Затем, с той же неколебимой уверенностью в себе, лорд Калтер занялся делами политическими: он принялся прощупывать настроения людей в юго-западных районах, в которых происходили все боевые действия и которые были самым слабым местом Шотландии.

Англичане оставили гарнизоны в Каслмилке и Лангхолме. Обладая слишком малыми силами, Калтер обходил эти гарнизоны стороной; ничего не мог он поделать и с Дамфрисом, или Лохмейбеном, или с теми несчастными обывателями, которые жили вблизи Карлайла и вынуждены были покупать свою безопасность ценой обещаний, а иногда бывали обязаны эти обещания выполнять.

Но с теми двумя тысячами, что обещали поддержку англичанам в августе, ему на удивление повезло, а когда он в пятницу 23 сентября повернул на север, к Мидкалтеру, его люди, почти все уцелевшие, пребывали в приподнятом настроении, и этот внушительный отряд производил должное впечатление на всевозможных Джонстонов, Армстронгов, Эллиотов и Карузерсов.

На полпути к дому Калтер вспомнил об одном обещании и, разослав большинство своих людей по домам, свернул с шестью всадниками у Муллинберна и отправился в Мортон.

В воскресенье, ближе к вечеру, люди, которых он ждал, прибыли из Блейркугана, и он из Мортона направился по дороге на Меннок-Пасс. С ним была баронесса Херрис, шесть его людей и две девушки баронессы.

Тринадцатилетняя Агнес Херрис была сказочно богата, но не слишком хороша собой, Несмотря на два года, проведенные в семействе Калтеров, во время которых, как предполагалось, Агнес должна была пообтесаться и научиться следить за собой, у нее так и остался громкий пронзительный голос, скверная кожа и страсть к romans idylliques . Даже Сибилла, снисходительная ко всем, говорила деду девочки, что та начисто лишена вкуса, добавляя, что Агнес, вероятно, унаследовала это от своего покойного отца, лорда Херриса, а не от матери, которая радостям вдовства предпочла новый выгодный брак.

Дед девочки, Кеннеди из Блейркугана (с заметным нетерпением ожидавший, когда две младшие сестры Агнес войдут в подходящий возраст и тоже смогут воспользоваться гостеприимством леди Калтер), тут же ответил, что тем не менее Агнес — милый ребенок, утешение всей семьи. Затем он, памятуя о своих обязанностях, попросил леди Калтер осенью представить девочку ко двору. Мало надежды, что внешность Агнес с годами улучшится, и если правитель предполагал женить на ней своего сына (с которым Агнес была с детства помолвлена), то чем скорее они сойдутся, тем лучше.

Итак, Ричард сопровождал леди Херрис на север, в Стерлинг, к своей матери.

Погода стояла ужасная. Золотая осень сменилась дождливой и мрачной порой. Капли дождя стекали с перьев на шляпе Калтера, и целые потоки лились на нос Агнес с ее капюшона. Она в двадцатый раз вытерла нос промокшим платком и продолжала ехать молча.

У леди Херрис был свой маленький мирок. Если тело ее пребывало в Ланаркшире в холоде и сырости, то душой она была с трубадурами и миннезингерами в придуманном мире любви и приключений. Там ее героиня — тринадцатилетняя, красивая и знатная — была всегда одна и та же, герой же в зависимости от обстоятельств принимал различные обличья. В настоящий момент глаза баронессы были устремлены в ничем не примечательную спину лорда Калтера, а губы беззвучно двигались. «Дафна! Волшебное видение! Блистательная и кроткая, как овечка!» Принц поклонился и снял шляпу, с перьев которой скатились капли воды. Весь в слезах, он рек…

— Черт бы побрал этот дождь! Кто это там впереди? Кто-нибудь узнает штандарт? — резко спросил Ричард.